Письмо 1

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 22 ноября 2004

Тема: Странно всё это…


Приветствую, Кирилл!

Что-то давненько от тебя не было известий. Надеюсь, у тебя всё в порядке?

Странные вещи происходят в последнее время. Не находишь?

Даже не знаю, с чего начать…

Помнишь Сергея Сильвягина? Того самого, что погиб полгода назад? Тоже непонятная история. Так ведь и не разобрались в том, что тогда в метро произошло, — то ли он сам под поезд прыгнул, то ли его кто-то с платформы столкнул. Вроде как нет человека — и ладно, можно забыть. Ан нет, не выходит.

Ты знаешь, я вчера от Сильвягина письмо по электронной почте получил. А ведь мы даже не были с ним близкими друзьями. Так, встречались иногда в общих компаниях.

Кончай, Кирилл, я прекрасно представляю себе твою ухмылочку. У меня с головой всё в порядке. Я знаю, что Сильвягин сейчас там, откуда письмо не пришлешь. Даже если напишешь. Но кто-то же мне его прислал. Кто?.. Адреса отправителя нет. На шутку — не похоже. Дурацкая, согласись, была бы шутка. Да и кому нужно так шутить?..

Одним словом, я не знаю, как к этому относиться, поэтому буду признателен, если ты прочитаешь письмо и выскажешь свое мнение. В конце концов, ты лучше меня разбираешься во всех этих компьютерных штучках, может быть, придумаешь что… Хотя, что уж тут придумывать… Фигня какая-то… А, ладно. Читай.


«От:

Кому: Алексей

Тема: Хочу сказать

Дата: 21 ноября 2004


Доброго времени суток, Алексей.

Обычно письма, подобные тому, что ты сейчас видишь на экране, начинаются словами «Вы читаете это письмо, следовательно, меня уже нет в живых…»

Я начну иначе.

Я знаю, что меня нет в живых, поэтому ты и читаешь это письмо.

Ну как?

Мы с тобой были мало знакомы, но, перебирая имена друзей, я пришел к выводу, что ты, пожалуй, можешь отнестись к такому письму с должной серьезностью.

Я — Сергей Сильвягин. Помнишь такого? Полгода назад я погиб под колесами поезда метро. Насколько мне известно, обстоятельства моей гибели до сих пор окончательно не выяснены. Честно говоря, я и сам не знаю, что тогда произошло. За неделю до гибели я понял, что подошел к пределу, после которого уже нельзя вернуться назад. В смысле, я никогда уже не стану прежним. Даже если захочу, то не смогу. Вернее, мне это не позволят. Я чувствовал себя очень странно. Необычно. Очень мало спал, почти не ел. Сидел на кофе и сигаретах. Быть может, это состояние называется депрессией? Или — просветлением? Не знаю, — никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Я даже не помню, как оказался в метро. Может быть, я к кому-то ехал? Но к кому?.. У меня не было мыслей о самоубийстве — это точно — но при этом сама по себе смерть не пугала меня.

Возможно, я сам шагнул с платформы под колёса поезда, чтобы убедиться в том, что я прав в своих выводах. Хотя с такой же степенью вероятностью можно предположить, что меня толкнул один из тех, кто хочет, чтобы ситуация, как и прежде, оставалась под контролем небольшой группы посвященных. То, что со мной договориться не удастся, они уже поняли. А вот насколько опасны они, я тогда еще не знал. Кстати, не исключено, что оба события произошли одновременно: я сам решил прыгнуть под поезд — если так, то скоре всего, это было не обдуманное решение, а мгновенный импульс, — а тот, кто стоял у меня за спиной, помог мне сделать это.

Имей в виду, это письмо может неожиданно оборваться: там, откуда я его посылаю, связь исключительно нестабильная, зато удаётся пропихивать письма кусками.

Ладно, к делу.

Хотя я уже мёртв, и мне, если как следует подумать, должно быть совершенно по фигу, что там у вас происходит, в этом гнуснейшем из миров, мне всё же почему-то страшно хочется, чтобы кому-то из вас стало известно, почему всё происходит именно так, а не иначе. Многие этого не поймут, кому-то просто нет до этого никакого дела, но кто-то же еще не полностью погряз в глупости и безразличии. Хотя, конечно, мало, ох, как мало таких осталось. Для того чтобы убедиться в этом, просто спустись в метро, не обязательно в час пик, сделай переход с одной станции на другую. Обрати внимание, какая огромная толпа пытается втолкнуться в переход под знаком «Прохода нет». Они толкаются, сопят, волками смотрят друг на друга, и всё равно упорно прут вперед, навстречу потоку выходящих из перехода людей. И это притом, что рядом, всего в двух шагах, есть переход в том направлении, которое им нужно. И там никто не идет тебе навстречу, не пытается сбить тебя с ног или обматерить походя. Все эти люди, пытающиеся идти против течения, нарушают правила не из чувства протеста, они не торопятся на важную встречу и не опаздывают на поезд. Они просто утратили чувство реальности. Как и почему это происходит, я расскажу тебе позже.

Сам я, как ты понимаешь, уже не могу напрямую вмешиваться в ход событий. Но, я могу снабжать тебе информацией, которая поможет тебе провести собственное расследование. Без этого никак не обойтись — иначе ты просто не поверишь тому, что я расскажу. Действительность, Алексей, настолько невообразимо чудовищна, что, честное слово, если бы я сразу начал с главного, то после первых строк ты бы стёр это письмо. Что, не веришь? А, думаешь, это первое письмо, которое я отправил? Право же, порой хочется послать всё к чёрту. Корячишься здесь, проталкивая в сеть эти сообщения, а никому до них и дела нет.

Связь у нас, видишь ли, односторонняя, — получить ответное сообщение от тебя я не могу. Поэтому ты должен найти другой способ дать мне знать, что готов продолжить общение. У меня вот какое предложение…


ОБРЫВ СВЯЗИ….


ОБРЫВ СВЯЗИ…


ОБРЫВ СВЯЗИ…»


Ну и что, Кирилл, ты обо всём этом думаешь? У меня в голове полный сумбур. С одной стороны — бред полнейший. С другой — а кто еще мог написать такое.

Одним словом, требуется твое квалифицированное мнение: что со всем этим делать? Скажешь, наплевать и забыть, — значит, так и поступим.


Кстати, я никак не могу купить последний диск Gong «Acid Motherhood». Ты нигде не встречал?


Всех благ!

Алексей.



Постскриптум.


В истории современной музыки немного найдётся европейских коллективов, чьё творчество отмечено революционностью музыкальных идей — так уж сложилось, что все основополагающие приемы и стили были разработаны английскими рок-музыкантами. Французская группа «Gong» — редкий пример европейского влияния на мировую рок-джаз-культуру.


Говоря о творчестве этого замечательного коллектива, музыкальные критики, как правило, оказываются в тупике, пытаясь опеределить жанровую принадлежность «Gong». И в самом деле, издания, посвященные джазу, называют «Gong» ярким явлением авангардного джаза 70-х, рок-журналисты определяют музыку французов как экзотический арт-рок с примесью джаза, а эстетствующие адепты авангарда и вовсе причислили группу к «ликам святых», как революционеров интеллектуального авангарда в музыке. В одном правы критики: «Gong» — группа из числа музыкальных революционеров. Пожалуй, ни одному другому коллективу не удалось сплести столь изящный и причудливый венок из традиций европейской классики и джаза, прошить все это нитями психоделического авангарда и раскрасить его красками театра абсурда и поэзии битников.

Творческая лаборатория под именем «Gong», по существу, была самой настоящей «кузницей кадров» — такое количество «старших и младших научных работников», т.е. музыкантов, оттачивало свое мастерство в её рядах! Имена большинства из них ныне вызывают благоговейный трепет у правоверных поклонников интеллектуальных форм современной музыки. Назовем хотя бы некоторых из них: виртуознейшие гитаристы Дэвид Аллен (ex-«Soft Mashine»), Стив Хилледж (также «Egg», «Caravan» и многие другие), Аллан Холдсворт (также «Soft Mashine», «UK», «Bruford Band» и другие), бывший гитарист «The Rolling Stones» Мик Тэйлор и не менее именитый композитор-мультиинструменталист Майк Олдфилд, бас-гитаристы Майк Хоулетт и Хэнсворд Роуи, джазовый ударник-виртуоз Пьер Мерлен, мастера черно-белых клавиш Тим Блэйк (также «Hawkwind») и Мирелль Бауер, джазовый саксофонист и флейтист Дидье Малерб и многие-многие другие — всего более 30 инструменталистов!

Уже по перечисленным именам нетрудно догадаться, что группа французская лишь по месту обитания, прописки, тогда как состав её всегда был интернациональным.

Группа появилась на свет в 1969 г. в Париже. Её основатель — австралиец по рождению, выпускник Кентерберийского колледжа искусств (Англия), гитарист и один из ярчайших рок-поэтов 60-70-х Дэвид Аллен. Его музыкальная карьера началась еще в 1966 г. в составе знаменитой джаз-роковой группы «Soft Mashine». Но еще до выхода дебютного альбома Аллен покинул ансамбль и обосновался в Париже, где решил посвятить себя литературному труду и даже издал несколько поэтических сборников.

В 1969 г. он познакомился с певицей и убежденной кришнаиткой Жиль Смит. И вскоре дуэт Аллен — Смит превратился в достопримечательность местной андерграундной сцены, а первый успех был закреплён выпуском диска «Magic Brother» (1969). К 1970-му г. дуэт трансформировался собственно в группу «Gong», а в первый состав, кроме Аллена и Смит, вошли так же Дидье Малерб по прозвищу «Bloom» (саксофон, флейта) и, кстати, единственный музыкант, прошедший практически весь путь группы; Кристиан Титч (бас, гитара) и барабанщик Пип Пайл (позже он объявится в джаз-роковых составах «Hatfield & North» и «National Health»).

В таком составе были изданы первые альбомы группы — «Est-ce-que je suis» (1970) и «Camembert electrique» (1971). Музыка этих программ представляла собой композиционно сложный психоделический рок с элементами авангардного джаза, жесткой гитарой и вокальной клоунадой. Будущий фирменный звук «Gong», основанный на синтезе арт-рока и джазовой импровизации, здесь едва угадывался. Однако эти весьма экзотические диски обратили на себя внимание слушателей. Привлекали внимания и не менее экзотические мистико-космические тексты песен, повествующие о главном персонаже всего творчества группы — Планете Гонг, и её обитателях.


© Евгений ХАРИТОНОВ «НА ПЛАНЕТЕ ГОНГ»

Фрагмент статьи из журнала «Прог-Рок», 2004 г., No 10, c. 74–78.

Письмо 2

От: Кирилл

Кому: Алексей

Дата: 28 ноября 2004

Тема: RE: странно все это…


Привет тебе, Лёша!

Дела мои, слава Богу, обстоят нормально, но, как ты справедливо заметил, странно всё это. Ещё неделю назад я и впрямь бы посмеялся и добавил, что такие шуточки вполне в духе Антона Канавина: с него станется присылать письма «с того света». Practical jocker, как говорят англичане. Сам я, как тебе известно, не обладаю столь богатым воображением (некоторые злые языки утверждают, что и чувством юмора), хотя и не прочь на досуге пофантазировать о перспективах развития технологического общества. Но дело в том, что вчера ночью, когда я искал по поисковым системам ссылки на неуловимую статью В. Воеводского «Виртуальная мышь как доказательство неполноты формальных систем», на мой почтовый ящик пришло 2 письма с интервалом в 5 секунд. Несмотря на то, что письма были одного размера, с одной темой и от одного отправителя, первое почтовая система опознала как спам, а второе бросила в папку «Входящие» с пометкой «очень важно», которая у меня установлена паролем только для трех адресантов.

Честно говоря, я колебался, прежде чем открыть это письмо, хотя все мои данные трижды продублированы, а восстановить систему я могу за полчаса из любого состояния. Видимо, не зря. Теперь, когда я прочитал письмо, многое изменилось. Извини, но я не чувствую себя вправе передавать его содержание целиком даже такому близкому другу, как ты. Скажу лишь, что оно пришло от некой «группы», которая существует здесь, и однако каким-то непонятным образом не здесь; что Сергей Сильвягин безусловно умер, однако необъяснимо жив; что некоторые вещи совершенно очевидны, но кто-то как будто окутал наши глаза и разум плотной пеленой; что если бы мы потрудились вникнуть в собственную историю, многое бы стало ясно; что верные признаки: но здесь я пока должен умолкнуть. Мне нужно многое обдумать.

С уважением, Кирилл.



Постскриптум.


Воеводский, В. В., родился 4 июня 1965 года в г. Москве. В 1982 году поступил на математический факультет МГУ, на III курсе был отчислен за неуспеваемость. Написал несколько статей по высшей топологии, опубликованных в научных журналах США. Был близко знаком с математиком Фоменко, впоследствии автором «Новой истории человечества». В 1987 году эмигрировал в США, где уже через год получил степень профессора МТУ — Массачусетского технологического университета. Проводил работы в области искусственного интеллекта под эгидой Пентагона. В период с 1989 по 2003 год опубликовал ряд статей и эссе научно-популярного и общефилософского характера. В России появлялся редко и нерегулярно. В 2003 году был удостоен премии Хэлси — аналога Нобелевской премии для математиков.


Некоторые работы, не связанные с математикой (русский перевод названий, без указания первоисточника):

1. «Отделённая реальность vs объединённая реальность: структурный анализ кетаминового опыта» [1989]

2. «Что было тленом, станет Тлёном» [1994]

3. «Игра в 9/11 — забавная нумерология для детей» [1999]

4. «Термодинамическая стрела времени поражает мишень антропного принципа, или О чём умолчал Хоукинг» [2002]


Источник: The Proceedings of American Mathematical Society, vol. XLVII, part 2 (1.1), p. 442-446 ff.

Письмо 3

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 6 декабря 2004

Тема: Мой мобильник


Привет, Кирилл!

Ну вот и зима наступила. Пока, вроде бы, вполне приличная зима: со снегом, с легким морозцем. Вот только улицы уже начали горбатиться уродливыми ледяными наростами, так что чувствуешь себя, как пингвин на льду, — когда идёшь, только о том и думаешь, как бы не грохнуться на потеху прочей скользящей публике. Ну так для Москвы это дело обычное, за что огромное гран мерси нашему избранному группой не по возрасту активных пенсионеров мэру.

Ладно, это я только для затравки. Чтобы разговор завязать — ха-ха-ха — ненавижу смайлики.

В общем, дня три или четыре я с нетерпением ждал следующего письма от Сильвягина. Или от того, кто пишет их за него. Так ничего и не получив, я расслабился. Ну пошутил кто-то, глупо пошутил… Всё, проехали, — можно забыть.

Не тут-то было: начались странные звонки на мобильник.

Я обычно мобильник включаю только когда из дома выхожу, да и то не знаю зачем, — не такая уж я значимая личность, чтобы меня вдруг кто-то срочно разыскивать принялся. А тут включаю — только из подъезда успел выйти — и сразу звонок.

— Алло!

На другом конце линии тишина.

— Алло?

Молчание.

— Я вас слушаю!

Короткие гудки отбоя.

Смотрю на определитель номера — телефон московский, городской, мне совершенно незнакомый.

Ладно, сую мобильник в карман.

Не проходит и десяти минут — снова звонок. Тот же самый номер и та же самая история: молчание, затем отбой.

После пятого звонка я не выдержал и позвонил по определившемуся номеру. Нет соединения.

Это продолжалось два дня — как только я включаю мобильник, с интервалом в десять-пятнадцать минут начинают поступать звонки с одного и того же номера. Что интересно, звонки поступают только на мобильник, — ни по домашнему телефону, ни по рабочему меня никто не достаёт.

Три дня назад телефонные звонки стали перемежаться SMS-ками. Посланными, естественно, с того же самого номера. Догадываешься, какой текст сообщения?


«ОБРЫВ СВЯЗИ…


ОБРЫВ СВЯЗИ…


ОБРЫВ СВЯЗИ…»


Мне так всё это надоело, что я поехал на Савёловский и купил диск с адресной базой данных ГУВД по Москве. Я там даже домашний телефон Путина нашел — интересно, объявился хотя бы один дурак, позвонивший по нему? — а вот телефона, с которого последние три дня мне кто-то названивает и SMS-ки шлеёт, как ты, наверное, уже догадался, там не оказалось.

Позавчера звонки прекратились. Я удивился даже — как это так? Целый день, даже дома, держал мобильник включенным, — тишина.

Вчера со мной тоже история приключилась. Не сказать, чтобы странная, — скорее уж дурацкая. Но осадочек после неё остался премерзкий.

Я был вчера на Проспекте Мира. Знаешь Макдональдс, что рядом с метро? А прямо напротив него торговый центр «Олимпик-Плаза». Я остановился там возле ларька, чтобы сигареты купить. Не успел распечатать пачку, как высовывается из-за ларька бабка. В синей болоньевой куртке, голова платком пуховым обмотана. Лицо круглое, красное, слегка оплывшее — то, что называется «крестьянское». Смотрит бабка на меня и что-то бормочет. Я поначалу подумал, что она денег просит, даже в карман за мелочью полез. Но вдруг слышу:

— Смерть на тебя, смерть! Рак на тебя, рак!..

И на меня, зараза, таращится.

Я растерялся, не знаю, что делать. А она своё твердит:

— Смерть на тебя, смерть! Рак на тебя, рак!..

Да ещё и пальцем в меня тыкать принялась.

Я на неё:

— Пошла вон!

Бабка в сторону отскочила и снова:

— Смерть на тебя, смерть! Рак на тебя, рак!..

Тут уж я развернулся и в подземный переход нырнул. Ну, думаю, её к чёрту, дуру старую!

Сам понимаю, что просто на сумасшедшую нарвался. Она, небось, целый день там бродит и каждому то же самое, что и мне говорит. А всё равно, какое-то пакостное ощущение от этого осталось. Или, наверное, лучше сказать — чувство гадливости.

Мнительным я становлюсь, что ли? Вроде, раньше за мной такого не водилось. Или это вялотекущая паранойя?… Шучу.

А здесь ещё статейка занятная попалась. Не сказать, чтобы совсем уж в тему, но всё равно… Как-то всё одно к одному складывается… В общем, почитай. Я её в приложение сунул.


Удачи!

Алексей.



Постскриптум.


75 лет после погребения лама скорее жив, чем мёртв.

Обновлено 03.12 20:22


В среду в Москве были обнародованы результаты исследования нетленного тела буддийского ламы Даша-Доржо Итигелова, — сообщает информационное агентство «Интерфакс».

Спектральный анализ частиц кожи, ногтей и волос умершего главы буддийской церкви показал, что в его организме протекают процессы, характерные для живого человека. По словам доктора исторических наук, профессора РГГУ Галины Ершовой, с подобным явлением учёные столкнулись впервые.

Внешне тело ламы ничем не напоминает умершего человека. Как рассказала Галина Ершова, «его суставы сгибаются, мягкие ткани продавливаются, как у живого; а после вскрытия короба, в котором тело ламы покоилось 75 лет, оттуда стало исходить благоухание».

Перед кончиной Даша-Доржо Итигелов завещал извлечь своё тело из земли примерно через 30 лет. С тех пор эксгумация проводилась трижды: в 1955, 1973 и 2002 годах — причем неизменно оказывалось, что тело ламы не тронуто тлением. После последней эксгумации тело Итигелова решили изучить медики.

Врачи признают, что опыта работы с таким материалом у них нет, хотя феномен сохранности тела после смерти хорошо известен в медицине. Это происходит при бальзамировании, а также при захоронении тела в почве определённого типа или в условиях вечной мерзлоты. Но как только в могилу попадает кислород, мёртвые ткани разлагаются за несколько часов. Вопреки ожиданиям ученых, ничего подобного не произошло с телом буддийского ламы.

Интересно, что момента смерти ламы никто не видел, так как он попросил заключить себя в куб из кедровых досок. Это открывает простор для психофизиологических гипотез. Что, если, подобно йогам, лама умел управлять жизненными процессами своего организма?


© МедНовости.ру

Письмо 4

От: Кирилл

Кому: Алексей

Дата: 13 декабря 2004

Тема: Ненормальный двойник


Здравствуй, Лёша.

Последнее твоё письмо, надо сказать, расстроило меня ещё больше предыдущего, и я решительно отказываюсь понимать, что происходит. Мы любим говорить, что в нашей жизни не хватает чудесного, но если вокруг действительно начинают происходить чудеса, хочется поскорее проснуться, чтобы этот кошмар наконец закончился, или уж считать себя чокнутым и попытаться освоиться в новой обстановке. Я, как пресловутый осёл, ещё не решил, куда податься.

Помнишь, я намекал тебе на содержимое странного письма, полученного из ниоткуда — вроде того, как настигло тебя послание Сильвягина. Я говорил, что мне нужно всё обдумать, прежде чем поделиться мыслями даже с тобой… и, честно говоря, по здравом размышлении счёл всё это бреднями особо зловредных спаммеров и решил послать куда подальше. Но если жизнь посадит жопой на сковородку, хочешь не хочешь придётся попрыгать.

Итак, вчера утром я тщательно собрался и выехал в одно уважаемое издательство, хорошо знакомое нам обоим. Уже в маршрутке по дороге на электричку я внезапно обнаружил, что надел не ту куртку, и, значит, мой мобильник, пропуск и сигареты остались дома. Хорошо, хотя бы, что в кармане были кое-какие деньги, иначе пришлось бы возвращаться. Досадный эпизод, в который раз доказывающий мою рассеянность? Конечно, я не стал бы упоминать о нём, если бы не одно странное происшествие.

Я чуть было не задремал в электричке, и тут меня как током ударило: через ряд от меня сидел человек в моей старой куртке, моих старых очках (которые я теперь ношу только дома) и читал «НГ» (которую я теперь не покупаю из принципа). Более того, он был как две капли воды похож на меня, только… моложе, что ли, с дурацкой бородкой и почему-то с обручальным кольцом, которое я не носил, даже когда был женат. Я поймал себя на том, что думаю о нем, как о себе самом, и на какой-то момент испытал невыразимый ужас. Даже не ужас — не знаю, как это описать — нечто вроде моментального удушья и провала в мыслях.

Мне хотелось подойти к нему, чтобы разрешить недоразумение двумя-тремя ничего не значащими фразами, дежурной улыбкой — но меня удерживало предчувствие, что тогда произойдет нечто непоправимое. Между прочим, мой визави тоже обратил внимание на меня, но, казалось, ничуть не был смущен увиденным. Так, скользнет взглядом, улыбнется чему-то и снова принимается за чтение. Можешь представить, какие демоны терзали меня, когда я то упрекал себя в малодушии, то автоматически отмечал, как забавно смотрюсь со стороны.

Закончу на этом. Добавлю только, что пропуск вдруг нашелся у меня в кармане перед входом в издательство (хотя я десять раз проверял), а милейшая Танюша Захарова, когда я поздоровался с ней, удивлённо спросила: «Как, разве мы сегодня не виделись?» Вот, собственно, и всё.


До связи,

К. С.



Постскриптум.


Японцы научились создавать сны.


Японская компания Takara Co. создала аппарат, который способен моделировать сны, — сообщает BBC News. Прибор назвали «Юмеми Кобо», что в переводе с японского означает «мастерская снов».

Пользователь перед сном должен посмотреть на изображение того, кого он хочет увидеть во сне, после чего записать в память «мастерской» связный рассказ, который станет сценарием будущего сновидения.

Машина использует записанный голос, световые и звуковые сигналы, а также специальные запахи, при помощи которых в фазу «быстрого сна» у спящего моделируется сновидение.

При помощи особого освещения разработчики добились того, что спящие не забывают свои сновидения во время легкого шока, который возникает в момент пробуждения.

Представители компании сообщили, что «мастерская» ещё не закончена, и что её испытывают на сотрудниках Takara Co.

Большинство испытателей заявили, что они увидели во сне именно то, что хотели, однако некоторые жаловались на несоответствие действия сценарию, или на присутствие во сне незапланированных действующих лиц.


Lenta.Ru

Обновлено 14.01.2004 в 17:05:47

Письмо 5

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 23 декабря 2004

Тема: Лицо на экране


Привет, Кирилл!

Извини, что долго не давал о себе знать. Со мной всё в порядке… Хотя, какое там! Просто я уже, наверное, начал привыкать к тому, что вокруг творится чёрт знает что. Привычный мир перевернулся, встал на дыбы, оскалился. Насмешливо или злобно? Но почему именно на меня? Звучит патетично, но иначе объяснить не могу. Хотя и так, наверное, всё равно ничего не понятно.

Одним словом, извини, что я так долго тянул с ответом. Нужно было подождать, пока все устаканится, вернётся в привычную форму. Может быть, попробовать разобраться. Не с тем, что происходит, а с самим собой. С собственными мыслями и ощущениями. Хотелось бы. Но не вышло.

Вчера я получил новое письмо от Сильвягина. Ага… Около полудня сел за компьютер, чтобы просмотреть почту. И среди прочего мусора — коротенькое такое сообщение.


«От:

Кому: Алексей

Тема: Сильвягин

Дата: 21 декабря 2004


Включи телевизор. Быстро. Парламентский вестник.»


Всё.

Ни подписи, ни привета.

Прежде письма вроде этого я сразу в мусорную корзину выкидывал. Не было ни малейшего желания разбираться с тем, что всё это могло значить. Теперь — другое дело. Я сразу включил телевизор и прошёлся по всем программам. Ничего примечательного не нашел. С трудом отыскав кусок газеты с телепрограммой, я внимательно изучил её. Программу «Парламентский вестник» найти не удалось. Зато нашёл «Парламентский час». В воскресенье в 13:15.  А у нас пока ещё только вторник.

Я сел на диван и задумался. Что за ребус предлагает решить мне Сильвягин? Ничего путного в голову не приходило. Я снова взял пульт и начал переключать каналы.

Ren-TV, СТС, НТВ, Культура, Спорт…

Стоп!

По ОРТ начался двенадцатичасовой выпуск «Новостей».

— Наш парламентский корреспондент сообщает…

Ну-ну, посмотрим, что там сообщает их парламентский корреспондент.

Корреспондент скороговоркой выдал какую-то бессмыслицу, — даже вслушиваться не хотелось. Затем на экране начали мелькать самодовольные физиономии слуг народа. Один-другой-третий… Интересно, подумал я, кто-нибудь различает их по именам? Ведь все, как дауны, на одно лицо. Если кто и выделяется на общем фоне, то вовсе не признаками интеллекта на лице. А зачем им выделяться? Им нужно быть как все. Говорить как все. Как все делать вид, что думаешь о чем-то. Работа у них такая — Родину любить.

Тут появляется на экране знакомое лицо. Нет, не Сильвягин, — всего лишь Владимир Вольфович. Сидит в кресле, вальяжно откинувшись на спинку и очень характерно жестикулируя рукой, что-то втолковывает затаившемуся за кадром корреспонденту. И вдруг речь ВВ обрывается едва ли не на полуслове. Он поворачивается всем корпусом в мою — да, именно в мою! — сторону, замирает на секунду, глядя мне — точно мне! — в глаза, а затем:

— Ну что пялишься? Давно не видел? Иди! — Приказной взмах кисти руки. — Иди, подними телефонную трубку!

Я тупо смотрю на чёрный телефонный аппарат, что стоит на тумбочке возле двери. Неужели, думаю, он сейчас зазвонит?

Но телефон не зазвонил и я снова уставился на экран.

— Ну, что таращишься, как баран! — заорал на меня ВВ. — Тебе говорят, возьми трубку!

Я только моргнуть успел, а ВВ уже снова общается с корреспондентом. И нет ему до меня никакого дела.

Я сижу. Жду телефонного звонка. В голову лезут самые идиотские мысли: о дополнительном кадре, воздействующем на подсознание, о галлюциногенных грибах, о сверхчувственном восприятии… Когда же мне всё это надоело, я выключил телевизор, поднялся на ноги, подошел к тумбочке, снял телефонную трубку и приложил её к уху.

Гудка в трубке не было. Я постучал пальцем по рычажку — никакой реакции.

По счастью, мне хватило здравомыслия не произнести в молчавшую трубку «Алло». Иначе бы это было совсем глупо. Хотя никого рядом со мной не было, я всё равно чувствовал себя полным идиотом. А может быть, таковым и являлся с точки зрения тех, кто заставил меня совершить эту глупость.

Я уже собрался повесить трубку, когда в ней послышалось сначала негромкое потрескивание и шипение, как при проигрывании старого винилового диска, а затем чей-то голос произнес:

— Послезавтра. В это же время. Возле памятника героям Плевны.

Голос был не просто мне незнаком, — он был не человеческий. Так не очень внятно, побулькивая и путая ударения, произносит слова допотопный голосовой синтезатор.

— Кто это? — спросил я.

Никто мне не ответил.

— Как я вас узнаю?

В трубке тишина.

Подождав несколько секунд, я осторожно положил трубку на рычаг. И тут же снял её снова. В трубке, как и положено, долгий гудок.

Честное слово, Кирилл, сейчас у меня нет ни малейшего желания пересказывать всё, о чём я успел подумать за прошедшие сутки. Что успел для себя измыслить. На чём поставил окончательный крест. Хочу только сказать, что в конце концов я решил пойти на завтрашнюю встречу. Да, непременно пойду. И поскольку ты, Кирилл, знаешь обо всей этой истории примерно столько же, сколько и я, хочу спросить, не смог бы ты составить мне компанию? Конечно, если ты откажешься, я все пойму и не стану настаивать. Так что можешь обойтись без долгих объяснений — скажи просто «да» или «нет».


Всего!

Алексей.



Постскриптум.


У слепого пациента обнаружилось шестое чувство.

14 декабря 2004


Учёные из университета Уэльса (University of Wales) изучили любопытную способность 52-летнего пациента X: слепой человек обладает «шестым чувством», которое позволяет ему распознавать эмоции на лицах людей.

Этот пациент перенёс два удара, которые повредили области мозга, ответственные за обработку визуальных сигналов, сделав его абсолютно слепым. Однако глаза и оптические нервы человека остались неповреждёнными.

Сканирование головы X показало, что этот человек, похоже, использует часть мозга, связанную не с визуальными сигналами, а с эмоциями людей.

Когда исследователи показывали пациенту изображения кругов и квадратов, он мог только предположить, что это такое. Не было успеха и при попытке определить пол «бесчувственных» лиц мужчин и женщин.

Но когда обладателю «шестого чувства» демонстрировали сердитые или счастливые лица людей, он называл выраженную эмоцию с точностью до 59%.

Причём распознавать предчувствие угрозы на мордах животных X не может.

По результатам сканирования выяснилось, что когда X «смотрел» на лица, выражающие гнев, счастье или опасение, активизировалась часть мозга, называемая правой мозжечковой миндалиной, подсознательно отвечающая на невербальные эмоциональные признаки.

То есть человек обрабатывает собранную его глазами информацию не в «визуального центре», а совсем в другой части мозга.

Учёные говорят, что X помог им прийти к значимому выводу: правая мозжечковая миндалина несомненно обрабатывает визуальные сигналы, связанные со всеми типами эмоциональных выражений лица человека.


Источник: ABC Science Online

Письмо 6

От: Кирилл

Кому: Алексей

Дата: 3 января 2005

Тема: Отсутствие новостей


Здравствуй, Лёша!

Вот уже три дня пытаюсь дозвониться до тебя, но безуспешно. Где ты, что с тобой? Надеюсь, ты не обиделся за то, что я не смог присоединиться к тебе. По телефону я не мог объяснить, потому что в доме были посторонние, а буквально на следующий день слёг с тяжелым бронхитом и до Нового года выключился из этой действительности. Всё было как в тумане, где голоса и лица знакомых людей перемешались с кошмарными сновидениями.

Вчера бодро передвигался по квартире, сегодня уже вышел из дома. Ощущение нереальности только усилилось: такое впечатление, будто меня надули, как воздушный шарик, и пустили в свободный полёт. Вижу всё в мельчайших деталях, несмотря на близорукость, а родные зимние цвета (белый и грязно-серый) режут глаз своей новизной.

Мой телефон молчит. На почтовый ящик приходят только дежурные поздравления и ненужные рассылки. Вокруг кипит жизнь, а у меня только ощущение экзистенциального одиночества (кажется, немцы называют такое состояние «вселенская скорбь по убитой свинье»), да лезут в голову слова из Откровения Иоанна — «И увидел я новые небеса и новую землю…». Что бы это значило? Если ты ещё здесь, ответь мне!



Постскриптум.


Цунами сместило земную ось


Научное сообщество оценивает масштабы катастрофы в Юго-Восточной Азии. Стихия не только унесла огромное количество жизней (по некоторым данным, свыше 100 тыс.), но и существенно изменила географическую карту региона. Так считают специалисты Американского геофизического центра, после изучения фотографий, сделанных со спутников.

Сотрудник организации Кен Хаднат рассказал, что в результате землетрясения произошел сдвиг Евразийской и Азиатской тектонических плит друг относительно друга. В частности, Никобарские острова и остров Симеулу, расположенные к западу от Суматры, отодвинулись от материка в море на неизвестное пока расстояние. Сама Суматра тоже претерпела изменения: северо-западная оконечность острова сместилась к юго-западу примерно на 36 метров.

«Землетрясение изменило карту мира», — говорит Хаднат. Правда, по его словам, эти цифры очень предварительные. Произвести точные измерения сейчас нет никакой возможности — правительства пострадавших стран озабочены не научными вопросами, а спасением людей. В идеале по островам нужно пройтись с прибором GPS, а пока геофизики просят помощи у коммерческих спутниковых операторов — в их распоряжении есть техника фотосъемки с высоким разрешением.

Между тем другие изменения рельефа, незаметные на первый взгляд, могут привести к гибели популярного курорта — Мальдивских островов. Гигантская волна разрушила коралловый риф, защищавший их от океана, и в скором времени цветущие земли могут оказаться под водой подобно легендарной Атлантиде.


30.12.2004

Источник: www.utro.ru

Письмо 7

От: Игорь

Кому: Кирилл

Дата: 7 января 2005

Тема: Что там?


Здорово, Кир!

С Новым годом тебя!

Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Не, я серьёзно… Ну, то есть, всего тебе, благ всяческих. Здоровья не желаю: на «Титанике» все были здоровые, ну и где они теперь? Так что, лучше удачи!

Всё, прелюдия закончена, переходим к делу.

Догадываешься, о чем я?.. О Лёхе, естественно. Слушай, Кир, ты его лучше меня знаешь, как по-твоему, у него последнее время с головой всё нормально? А то он мне последний раз как-то совсем не показался… То есть, показался, но именно так, как не стоило бы. Серый весь какой-то, осунувшийся. Ходит — постоянно по сторонам оглядывается. И несёт всякую ахинею про загробную жизнь в компьютере. Ты-то, наверное, уже слышал? Ну и как тебе?

Ладно, дело в следующем. В конце декабря Лёха позвонил мне, сказал, что у него намечается какая-то серьёзная встреча, на которую он не может пойти один. Он вроде как просил тебя составить ему компанию, но ты отказался, вот он и связался со мной. Честно-то, мне время жалко на всякую ерунду тратить, я лучше пивка с красной рыбкой тресну, но Лёха, отдадим ему должное, знает, как ко мне подъехать. Не буду вдаваться в детали, одним словом, согласился я.

Мы встретились на выходе из станции метро «Лубянка» и потопали мимо политехнического к памятнику героям Плевны. Погода была омерзительная. С неба не то снег, не то дождь сыплется, под ногами слякоть с грязью чёрной перемешанная, — после одной такой зимы новые сапоги можно выбрасывать. Я натянул капюшон на голову, руки в карманы поглубже засунул и топаю следом за Лёхой.

По дороге я попытался его расспросить, что за встреча такая, для которой ему непременно поддержка требуется. Должен же я, в конце концов, знать, на что нацеливаться! Зная спокойный Лёхин нрав, я на всякий случай с собой только пистолет газовый прихватил. А тут по дороге, значит, меня сомнения разбирать начали. Может, думаю, стоило взять с собой что-нибудь посерьёзнее? Уж больно странно Лёха себя вёл. Никогда я его таким не видел.

Ну хорошо, дошлёпали мы по грязи до этого памятника. Вернее, это раньше памятник был, а теперь из него часовенку маленькую сделали. Заглянул я внутрь — иконы, свечки горят, мужичок в рясе что-то там с места на место переставляет.

Ладно, говорю Лёхе, где твои приятели?

Он мне в ответ: подождать, мол, нужно, скоро явятся.

Хорошо, стоим, ждём.

Лёха дёргается. На каждого прохожего, что в нашу сторону направляется, не то со страхом, не то с надеждой глядит. И рот заранее разевает, словно уже поздороваться хочет.

Ага, смекнул я, выходит Лёха и сам не знает, с кем встречается.

Простояли мы так минут двадцать. Не холодно, но противно.

Ну что, говорю я Лёхе, не видать твоих дружков. Так может, до дому пора?

Лёха в ответ головой трясет. Нет, говорит, давай еще немного подождём.

Ну ладно, ждём дальше.

А вот что потом произошло, я так и не понял. Капюшон обзор ограничивал. Я только заметил, что Лёха с места сорвался и побежал в сторону Маросейки. И бежал он, скажу я тебе, как заправский спринтер.

Я растерялся сначала: мне-то он ничего не сказал. Ну, в смысле, что мне-то делать? Бежать следом за ним или ждать на месте? А кто его знает, чего он вдруг рванул? Может, у него сигареты кончились, вот и побежал на другую сторону улицы, к ларьку, пока машины стоят! А как дорогу Лёха перебежал, так я его и вовсе из виду потерял.

Подождал я минут пятнадцать. Нету Лёхи!

Ну что, думаю, делать? Поскольку никаких конкретных указаний на такой случай не было, надо, думаю, домой двигать. И только я собрался в сторону метро лыжи навострить, как чувствую — схватил меня кто-то за рукав куртки. Оборачиваюсь — мужичок стоит, роста невысокого, мне ниже плеча. Ещё чуть-чуть бы пониже — вышел бы чистый карлик. У него и лицо, как у карлика, — какое-то всё перевёрнутое. И одет не пойми во что — телогрейка, армейские галифе, сапоги кирзовые и кепка как у Ленина на голове. Кстати, когда он кепку снял, то, как положено, лысым оказался.

— Вы с Алексеем пришли? — спрашивает он меня.

— Ну с Алексеем, — отвечаю я.

— Идёмте за мной, — говорит мужичок и тут же в открытую дверь часовенки ныряет.

Даже не обернулся, чтобы посмотреть, иду ли я за ним.

Ну ладно, думаю, и шагаю следом за ним. Хотя понять не могу, каким образом Лёха мог в часовне оказаться.

В часовне свечной чад и полумрак. Лики с икон глядят, как на предателя. Попика, которого я в часовенке прежде приметил, там уже не было. Вообще никого, кроме полукарлика, что зазвал меня сюда.

— Где Лёха? — спрашиваю я у карлика.

А он мне в ответ рукой машет:

— Сюда, сюда.

Помахал и присел на корточки.

Я подошел ближе. Смотрю, карлик плиту в полу часовенки ногтями подцепил и на себя тянет. Напрягся весь, аж нос посинел. Но всё же поднял плиту. А под ней — дыра. И не просто дыра, а ход подземный. Узкая крутая лесенка вниз убегает.

Карлик снова мне рукой помахал и побежал вниз по лесенке.

Я только вниз заглянул и головой покачал.

— Не, — говорю карлику, хотя и не видно его уже, — я туда с тобой не полезу. Если хочешь что сказать, вылезай и здесь говори.

И тут по часовенке будто вихрь пролетел. Дверь со стуком захлопнулась, и все свечи и лампадки разом потухли. Темнота вокруг; только из глубины подземного хода, в который карлик нырнул, свет исходит.

И знаешь, Кир, на меня вдруг такой жутью повеяло… Ну прям не знаю, с чем сравнить… Как будто стою я на краю разрытой могилы, и могила эта не чья-то там, а моя собственная… Ну в общем, что-то в таком духе.

Я с перепугу — вниз по лестнице. Лесенка крутая, узкие металлические ступеньки под ногами бухают. Как еще кубарем не полетел. Я руку в карман сунул, рукоятку пистолета ухватил.

Так, ничего не соображая, сбежал до самого низа. Осмотрелся вокруг. Вроде как и правда, подземный ход, вырытый под землей. Пол, стены, потолок — всё земляное. Сверху, над головой, электрический шнур, на котором лампочки жёлтые, сороковаттные висят, да так далеко друг от друга, что между двумя жёлтыми пятнами — тёмный провал. Туннель в обе стороны чёрт знает куда тянется — прямой, длинный.

Я сразу истории про подземные ходы под Москвой вспоминать начал, про секретные ветки метро, про какие-то там катакомбы, чуть ли не со времен Ивана Грозного сохранившиеся. Помню, что слышал эти истории, а о чём в них конкретно речь шла — как отрубило.

Ладно, думаю, нужно отсюда выбираться.

Вверх посмотрел — выхода не видно, лесенка в темноте тонет. Не по себе как-то стало. Что, думаю, ежели кто-то там наверху плиту, которую карлик поднял, снова на место поставил? Но делать-то всё равно нечего — полез я наверх. Лезу, лезу, лезу — а лестница всё не кончается, только всё круче становится. Под конец она и вовсе назад, мне за спину загибаться начала. Так что мне, чтобы не упасть, обеими руками за ступеньки цепляться приходилось.

Ну, думаю, хорош, пора вниз спускаться. А то эдак, чего доброго, окажется, что лесенка в кольцо замкнута, и буду я по ней как белка бегать.

Спустившись вниз, я вновь оказался в том же самом туннеле, освещённом тусклыми лампочками. И что теперь, думаю. В какую сторону идти?

И тут я заметил какое-то неясное движение в ближайшем тёмном пятне. Ну я сразу же пистолет из кармана выдернул. Он хотя и газовый, но на настоящий похож. А в полумраке и того лучше.

— Эй! — Говорю громко. — Кто там? Выходи!

Никакого ответа. А в темноте всё же кто-то движется.

— Лёха! Ты, что ли?

Снова мне никто не ответил.

Держа пистолет перед собой, я медленно двинулся вперёд. Сделал шагов десять. Остановился. И вдруг навстречу мне выплывает… Чёрт его знает, Кир, я и сам не понял, что это за фигня такая. Сверху, до пояса, это вроде как обычный человек. Женщина, симпатичная к тому ж, с распущенными каштановыми волосами, в белой блузке и тёмно-синем пиджачке. На кармашек пиджака бейджик прицеплен. Вот только что на нём написано, я поначалу разобрать не смог. А ниже пояса нет ничего. Ну то есть, вообще ничего! Только воздух вроде как колышется.

— Ты кто? — спрашиваю. И при этом на мушке держу дамочку.

Она рассмеялась, волосами тряхнула и спиной ко мне повернулась. Повернулась — и нет её. Только стена земляная там, где она только что находилась.

Я так растерялся, что даже пистолет опустил.

— Эй!

Раз! Женщина снова ко мне лицом повернулась.

— Что за фокусы, — говорю я ей. — Ты это дело бросай! Нефиг мне голову дурить!

— Ты что здесь делаешь? — спрашивает она у меня.

— Выход ищу, — отвечаю.

— Выход там же, где и вход.

— Смотрел уже — нету.

— Ну, значит ты попал! — женщина запрокинула голову и засмеялась.

— Куда попал? — не понял я.

— А куда ты рассчитывал попасть?

— Никуда.

— Зачем же тогда в подземелье полез?

— Я…  — Нет, думаю, говорить, что я там, наверху, непонятно чего испугался, не стоит. — Я Лёху искал.

— Ах, Лёху, — Женщина кивнула с таким видом, будто эти мои слова ей сразу всё объяснили. — Тогда тебе туда, — и указывает прямо по коридору.

— Точно? — спрашиваю я на всякий случай.

Женщина улыбается.

— И не сомневайся!

Я пистолет перед собой держу, а сам осторожно, бочком, бочком мимо неё пробираюсь. И когда я совсем рядом с ней оказался, взгляд мой на её бейджик упал. Знаешь, Кир, что там написано было?.. Подумай, ты ж у нас догадливый.

И едва я эту самую надпись на бейджике прочитал, как женщина снова ко мне спиной повернулась и слилась со стеной. Я даже руку протянул, пощупал стену — нет никого.

Нет, думаю, хватит с меня всех этих фокусов. Пора сматываться. И побежал.

Жёлтое пятно. Темнота. Жёлтое пятно. Темнота. Жёлтое пятно…

Так я и бежал под лампами чёрт знает сколько. Порой под ногами что-то хлюпало, но я даже не останавливался, чтобы посмотреть, что там. Пару раз мне казалось, что я слышу какие-то голоса. Один раз я совершенно отчётливо услышал шум проходящего где-то совсем неподалёку поезда, — не иначе, как ветка метро где-то поблизости проходила. А я всё бежал и бежал…

Наконец я увидел дверь в стене, из досок сколоченную. Доски не то гнилые, не то червями изъеденные. Я осторожно дверь приоткрыл, внутрь заглянул. Вижу вдалеке свет. Яркий, добрый такой. Прислушался — голоса людей. Ну я и рванул вперёд. И сам не понял, как на станцию метро вылетел. Стою прямо на переходе, в толпе, вокруг меня люди идут, ругаются. А я понять не могу, где я и как тут оказался.

Наконец сообразил, что это станция метро «Новослободская». А я в переходе на «Менделеевскую» стою. У меня даже мысли не возникло, как это я сюда от самой Лубянки дотопал. Одно желание — поскорее до дома добраться.

Доехал я без происшествий. Когда к дому подходил, уже темно было. Я по дороге пару бутылок пива взял. Дома сразу же их выдул и спать завалился. А утром, когда проснулся, выяснил, что сейчас, оказывается не вторник, как я ожидал, а уже четверг! Представляешь себе, Кир! Неужели я проспал двое суток? Поверить не могу!

Ну я сразу к телефону — и Лёхе звонить. Во-первых, разобраться нужно, что там к чему, куда это он исчез и где это я под землёй бродил? Во-вторых, то, что он мне обещал за то, что я его на встречу провожу, теперь уже никуда не годилось. Ничего себе встреча!

Телефон у Лёхи не отвечал. Не отвечает и по сей день. Я пару раз к нему заходил: перед самым праздником и сразу после Нового года, третьего числа. Нету Лёхи. Как сквозь землю провалился!

Ты, часом, Кир, о нём ничего не слышал? Может, и не стоит беспокоиться? Может, уехал куда к родственникам? В смысле, на праздники. Я лично думаю, что ежели одиннадцатого, когда все на работу выходят, Лёха так и не объявится, тогда что-то делать нужно.

Ладно, Кир, черкани мне хотя бы пару строк. Объясни мне, что я болван, просто ничего не понял и на самом деле ничего необычного не происходит. Скажем, я оказался на съёмочной площадке. А? Чем не объяснение?.. Дурацкое вот только…

Одним словом, ещё раз с Новым годом тебя, Кирюха! Всех тебе благ и денег мешок!

Если Лёха вдруг прорежется где-то, непременно дай знать.

Игоряха.



Постскриптум.


Новый год! Пляши вприпрыжку!

Вот те счастия ушат!

То дурили, как мартышку,

То, глядишь, опетушат!


© Евгений Лукин, 2005

Письмо 8

От: Кирилл

Кому: Игорь

Дата: 18 января 2005

Тема: Re: Что там?


Здорово, Игорь, рад тебя слышать. Не виделись, почитай, с годовщины курса, когда ты еще рыжую Нинку с собой на такси увез. Эх, кабы мне сейчас те заботы…

Прочитал твоё письмо с интересом, особенно про случай в тоннеле. Просто «байки кремлевского диггера» какие-то. Только ты погоди обижаться, это не значит, что я тебе не верю — просто в каждом деле свой подход нужен. Ты вот только в это дело встрял, да ещё по Лёшиной просьбе, а я уже полгода как… но об этом лучше при личной встрече, за бутылочкой пива.

Я, как ты помнишь, по работе своей имею дело со всякими мудрёными книжками про тайные общества, древние братства, священные города и т. п. Пишу рецензии, рекомендую или отвергаю; одним словом, через мои руки (и голову) этой дребедени прошло видимо-невидимо. До недавнего времени это была такая же работа, скажем, как чистка сортиров — не хуже и не лучше любой другой. Я хочу сказать, если ты чистишь сортиры, то не обязан свято верить в то, что в них находится, а тем более бояться этого, верно? Правда, меня удивляло, что так много людей и так долго верит в вещи, которые сами наверняка ни разу не видели. Значит, наверное, что-то было. И вот теперь я убедился в том, что действительно есть некий план или замысел, который касается всех, но о котором ни мы, ни наши замечательные правители даже не ведают (а если ведают, то молчат). Он ни добрый, ни злой — просто есть, и всё. В последнее время я много об этом думал, но не буду утомлять тебя подробностями: я знаю, ты этого не любишь. Приведу лишь одну уместную цитату.


«Несчастный безумец! Неужели ты настолько наивен, что полагаешь, будто мы в самом деле откроем тебе самую великую из тайн? Уверяю тебя, каждый, кто возьмется объяснить с точки зрения обычного и литературного смысла то, о чем пишут они [герметисты], тут же попадет в объятия лабиринта, и у него не будет нити Ариадны для того, чтобы найти выход».


Теперь про тоннель. Я навёл справки, и мне сообщили, что такой тоннель действительно имеется, но ты про него лучше помалкивай, пока не переговорим с нашим общим другом. Насчет бэйджика ничего определенного сказать не могут — прости, ты уверен, что это тебе не привиделось? Что касается Лёши, не беспокойся. Позавчера я получил от него короткое письмо следующего содержания:


От: Алексей

Кому: Кирилл

Тема: Без темы

Дата: 16 января 2005

Привет, Кирилл! У меня всё нормально, но несколько дней не смогу выходить на связь, потому что буду очень занят. Если Игорь позвонит или напишет, скажи ему, что я очень извиняюсь за своё неожиданное бегство, но просто не мог упустить такой шанс. Скоро окажусь #s##jt [сбой то ли в тексте, то ли при пересылке], и тогда всё обсудим.

Алексей.


Письмо было пропущено через сайт anonymizer.com, так что адреса отправителя, естественно, нету. Кстати, знаешь об этой услуге? Очень удобно, если нужно кого-то шантажировать по интернету.


Засим кланяюсь,

Твой друг Кирилл.



Постскриптум.


secure and private

Unstructered Data Management & Analyst Tools


Every day, your business is at risk of countless privacy and security breaches, profit-driven hacker attacks and theft of your confidential data. Not only does unsolicited incoming e-mail decrease productivity, your confidential outbound communications are easy prey for interception by competitors or malicious parties.

Is your business protected against privacy threats and attacks?

Anonymizer offers a broad range of options from privacy and security services for any size business to integrated corporate intelligence and compliance solutions.

If you have any questions about what Anonymizer can offer, or would like more information on our customized solutions, please contact our Enterprise Support Group:


CONTACT US NOW!

(888) 270–0141 ext. 339 | (858) 866–1339 | enterprise@anonymizer.com

Письмо 9

От: Кирилл

Кому: Алексей

Дата: 18 января 2005

Тема: Я жду


Здравствуй, Лёша. Только что отправил бодрый ответ Игорю и постарался успокоить его. Процитировал часть твоего письма; о главном, естественно, не упомянул. Он парень простой, но надежный, ему так просто мозги не свихнёшь. Я жду и надеюсь получить от тебя подтверждение, что это действительно ты. Какое — сам знаешь.


Кирилл.



Постскриптум.


Экзистенция


Предположим, кредит исчерпан,

или просто накрылась льгота -

и стоишь ты с отверстым грызлом,

поминая едрёну вошь.

Был ты, надо сказать, ущербен,

а лишили тебя чего-то

и, гляди-ка, проникся смыслом,

даже знаешь, зачем живёшь.


© Евгений Лукин, 2005

Письмо 10

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 27 января 2005

Тема: Что случилось


Привет, Кирилл!

Спасибо, что дал Игоряше достойное объяснение всему происходящему. Иначе бы он мне покоя не дал. Честное слово, я уже устал от него прятаться. А что делать-то? Рассказать Игоряше правду о том, что происходит — даже не всю правду, а лишь тот её кусочек, что я пока вижу, да и правда ли это на самом деле? — невозможно, потому что он просто в это не поверит. При всей его недалёкости, мозги у него работают на удивление рационально. А при слове «мистика» Игоряша, надо думать, хватается за свой газовый пистолет. В общем, ещё раз спасибо. Он последнее время как будто притих: не звонит и не заходит.

Теперь о том, что же произошло у памятника героям Плевны. В общих чертах я тебе об этом уже говорил по телефону. Сейчас попытаюсь рассказать более подробно. Хотя, знаешь, трудно будет это сделать. В голове всё путается, отдельные события наслаиваются друг на друга. Иногда мне стоит больших усилий убедить себя в том, что всё это не плод моего воображения, а происходило на самом деле.

Я не знал, зачем пошёл к месту назначенной встречи. Кого я надеялся там встретить? Понятия не имею! Скорее всего, это было просто движение по инерции, начав которое, трудно бывает остановиться. Погода была преотвратнейшая. Сыпал мелкий снег с дождём. Под ногами слякоть. В осенней куртке, что я надел, мне было не сказать чтобы очень уж холодно, но зябко. Я стоял, глубоко засунув руки в карманы, и посматривал по сторонам. Назначенное время уже прошло, а к нам так никто и не подошёл. Игорю, как обычно, всё было по фигу, а я начинал нервничать. Что мы тут, чёрт возьми, делаем.

Вдруг мне показалось, что в потоке идущих мимо людей я заметил знакомое лицо. Едва взглянув на меня, Сильвягин — а я был почти уверен, что это он! — тут же отвернулся и быстро, обгоняя идущих в ту же сторону людей, зашагал в сторону пешеходного перехода.

Я потерял несколько секунд, думая, не окликнуть ли Игоряшу? И только решив, что пожалуй не стоит — что, если всё же лицо Сильвягина мне померещилось — кинулся вдогонку за человеком, одетым в синюю куртку с накинутым на голову капюшоном.

Я почти догнал его у перехода. Но в тот момент, когда я ступил на проезжую часть, загорелся красный свет, и поток машин отделил меня от того, кого я принимал за Сильвягина. Но я всё ещё видел его капюшон, поэтому оставалась надежда, что смогу его догнать.

Как только зажёгся зелёный свет, я рванулся вперёд, едва не угодив под колёса машины, которая и не думала останавливаться на переходе. Но не успел я сделать и пары шагов, как кто-то крепко схватил меня за локоть. Я обернулся. чуть позади меня стоял мужчина лет сорока пяти, с небольшой чёрной бородкой и такими же чёрными, коротко подстриженными волосами. Он был одет в длинный кожаный плащ, который был ему явно велик и едва не доставал полами до пят. Пояс плаща почему-то был завязан узлом.

— Вы напрасно торопитесь, Алексей, — произнёс он с чрезвычайно серьёзным видом. — Подобная поспешность может стоить жизни.

— Кто вы? — спросил я, удивлённый, в первую очередь, тем, что незнакомец знал моё имя.

— Друг, — коротоко ответил мужчина в кожаном плаще и почему-то улыбнулся.

Разговаривая, мы перешли проезжую часть. Мужчина так и не выпустил мой локоть. Я посмотрел в ту сторону, где скрылся тот, кого я принял за Сильвягина. Синего капюшона уже не было видно.

Чтобы не стоять на проходе, мы с незнакомцем в плаще отошли к углу здания.

— Я действительно друг, — сказал незнакомец.

— Чей? — спросил я.

— Не важно, — слегка поморщился чернобородый. — Я просто хочу предупредить вас: впредь не ходите на встречи, назначенные неизвестно кем. И вот ещё что…

Я снова посмотрел в сторону, где скрылся тот, в ком я узнал Сильвягина. А когда повернулся назад, то увидел гнуснейшего вида бомжа. Тянувшего меня за локоть.

— Слышь, уважаемый, дай три рублика… Очень надо…

Я вырвал руку из его цепких пальцев и посмотрел по сторонам. Человек в черном плаще исчез.

Я побежал назад, к памятнику.

Часовня была закрыта. Игоря нигде не видно.

Потоптавшись минут десять вокруг памятника, я решил ехать домой.

Но до метро я не дошёл…

Извини, Кирилл, но сейчас у меня совершенно нет времени. Опаздываю на встречу, которая, как я думаю, может многое объяснить.

Обо всем, что произошло потом, напишу позже. Или позвоню. Хотя разговор совершенно не телефонный. Неплохо бы было встретиться.


Удачи!

Алексей



Постскриптум.


Великий сон

даосская притча от Чжуан-Цзы)


Цюйцяо-Цзы спросил у Чан-У-Цзы:

— Я слышал от Конфуция, что мудрый не обременяет себя мирскими делами, не ищет выгоды, не старается избегнуть лишений, ни к чему не стремится и даже не держится за Путь. Порой он молчит — и всё выскажет, порой говорит — и ничего не скажет. Так он странствует за пределами мира пыли и грязи. Конфуций считал, что это всё сумасбродные речи, я же думаю, что так ведут себя мужи, постигшие сокровенный путь. А что думаете вы?

Чан-У-Цзы ответил:

— Услыхав такие речи, даже Жёлтый Владыка был бы смущён, разве мог уразуметь их Конфуций? К тому же ты чересчур скор в суждениях. Видишь яйцо — и уже хочешь слышать петушиный крик, видишь лук — и хочешь, чтобы тебе подали жаркое из дичи. А впрочем, я тебе кое-что несерьёзно расскажу, а ты уж несерьёзно послушай, ладно?

Способен ли кто-нибудь встать рядом с солнцем и луной, заключить в свои объятия вселенную, жить заодно со всем сущим, принимать всё, что случается в мире, и не видеть различия между людьми низкими и возвышенными? Обыкновенные люди трудятся, не покладая рук. Мудрый же действует, не умствуя, и для него десять тысяч лет — как одно мгновение. Для него все вещи в мире существуют сами по себе и друг друга в себя вмещают. Откуда мне знать, что привязанность к жизни не есть обман? Могу ли я быть уверенным в том, что человек, страшащийся смерти, не похож на того, кто покинул свой дом и боится в него вернуться? Красавица Ли была дочерью пограничного стражника во владении Ай. Когда правитель Цзинь забрал её к себе, она рыдала так, что рукава её платья стали мокрыми от слёз. Но когда она поселилась во дворце правителя, разделила с ним ложе и вкусила дорогие яства, она пожалела о том, что прежде печалилась. Так откуда мне знать, не раскаивается ли мёртвый в том, что прежде молил о продлении своей жизни?

Кто-то во сне пьёт вино, а проснувшись льёт слёзы.

Кто-то во сне льёт слёзы, а проснувшись отправляется на охоту.

Когда нам что-то снится, мы не знаем, что видим сон. Во сне мы можем даже гадать по своему сну и лишь проснувшись знаем, что то был только сон. Но есть ещё великое пробуждение, после которого узнаёшь, что в мире есть великий сон. А глупцы думают, что они бодрствуют и доподлинно знают, кто в мире царь, а кто пастух. До чего же они тупы! И вы, и Конфуций — это только сон, и то, что я называю вас сном, тоже сон. Такие речи кажутся загадочными, но если по прошествии многих тысяч поколений вдруг явится великий мудрец, понимающий их смысл, для него вся вечность времён промелькнёт как один день!


Источник: Чжуан-Цзы. Даосские каноны.

Письмо 11

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 2 февраля 2005

Тема: Новое лицо


Это письмо абсолютно незапланированное, поскольку ещё пять минут назад я не знал, что сяду писать его. Чёрт побери, я даже не знал, что я знаю! Думал, мы встретимся, и я расскажу о своих приключениях. Какие там приключения… В двух словах: буквально сейчас я вспомнил целый кусок жизни, выпавший у меня из памяти, когда мы с Игоряшей отправились к памятнику героям Плевны. Это ни на что не похоже. Просто я прилег на диван — и началось. По моим прежним воспоминаниям (и по часам) я оказался на Лубянке через 40 минут после того, как расстался с Игоряшей. По рассказу — суди сам. И не подозревай, что это задумка очередного романа: я вспомнил всё сразу и целиком, и мне понадобилось время, чтобы расположить события по порядку.


Итак, я двинулся к Лубянке в каком-то странном состоянии, похожем на сон наяву. Лепил мокрый снег, сначала вокруг почти никого не было, потом вдруг появилось много людей, идущих туда и обратно. Иногда я поворачивался и немного отклонялся, чтобы уступить дорогу, но они словно не замечали меня. В голове тихо шумело, как работающий компьютер в соседней комнате. Толпа обтекала меня с двух сторон; в её движении было что-то завораживающее. Потом у меня потемнело в глазах, и я только успел отступить к ближайшей стене и подумать: «Ну всё, добегался до инсульта!» Но нет, на этот раз пронесло.

Когда зрение вернулось, стало ясно, что снег лепит ещё сильнее, а я стою перед стеклянной дверью, над которой мигает какая-то неоновая вывеска. За стеклом просматривались столики с пьющими и закусывающими людьми. Не успел я подумать, что надо бы зайти погреться и придти в себя, а может быть, и выпить грамм сто пятьдесят, как дверь распахнулась, саданув меня по плечу, и на улицу вывалился лысый молодой хлыщ в кашемировом пальто и с металлической клипсой в носу.

— Эй, дядя, ты чо, индейцем заделался? — удивился он. Может, имел в виду деревянных индейцев, которых когда-то ставили в США перед входом в табачные лавки? Пока я соображал, что ответить, он наклонился ко мне. Несло от него дорогим парфюмом и какой-то медицинской дрянью, мне не известной.

— Э, да тебя колбасит не по-детски,  — пропел он. — Пора раскумариться, пора к доктору Дозе…

И тут же, даже не обернувшись:

— Эй, Машка, коза позорная! — схватил за руку выскочившую на улицу подругу с невинной девчоночьей мордашкой (она гадко захихикала) и размашисто зашагал прочь. Я потер ушибленное плечо, потянул дверь и вошел в кафе.

На пустых столиках рядом с букетиками искусственных кладбищенских цветов стояли таблички с меню «бизнес-ланча» за 200 рублей. Зал был заполнен примерно наполовину, в основном менеджерами нижнего звена обоих полов: менеджерами по работе с покупателями, менеджерами по учёту товаров, менеджерами по уборке прилегающей территории… Все они были без верхней одежды, несмотря на видимое отсутствие вешалок. Ко мне уже торопился юный менеджер по разносу заказов.

— Что будем заказывать? — спросил он голосом, точь-в-точь  похожим на голос продавщицы из рыбного отдела году эдак в 1988-м.

— Ваш бизнес-ланч и водки грамм сто.

— «Столичная», «Жириновский», «Белое золото»…

— Спасибо, «Столичную».

Когда официант отошёл, кто-то громко и внятно произнес моё имя, словно стоял прямо у меня за спиной. Я нарочито медленно обернулся, поскольку голос был незнакомым, и сразу же увидел давешнего брюнета в кожаном плаще. Он сидел за угловым столиком у окна, достаточно далеко от меня, в компании двух неопределённых типов, и приглашающе кивал. Четвёртое место было свободно.

Я пожал плечами и встал. Мной овладело необузданное веселье, как будто всё происходило во сне, которым я могу управлять по собственному желанию. Захочу — и они исчезнут; захочу — и настанет лето; захочу — и, возможно, проснусь…

Итак, я подошел к ним, сел и прямо спросил:

— Вы знаете Сергея Сильвягина?

— Знаю, знаю, — с готовностью отозвался чернобородый. — Вернее, мы были знакомы. Только вы не кричите так, а то люди смотрят.

Действительно, несколько лиц повернулись в нашу сторону, но они казались светлыми овалами, словно мы привлекли внимание каких-то древовидных папоротников, а не обычных посетителей.

— Вы не горячитесь, Алексей, — между тем продолжал мой собеседник. — Вас ведь частности раздражают, сиюминутные вещи… как будто слова облегчат вам жизнь. Мы специально вас сюда пригласили, чтобы побеседовать в спокойной обстановке. Задавайте вопросы, или, если хотите, я кое-что расскажу сам.

Вопросы? Я находился в некотором отупении, хотя воспринимал всё с необычной ясностью.

— Сильвягин… — наконец выдавил я. — Это за ним я шёл?

— В общем-то, да. Другой вопрос, смогли бы вы поговорить с ним. Он выступал скорее в роли проводника.

— А вы?

— А я выступаю в роли посредника, — он улыбнулся. — И заметьте, не требую продать вашу бессмертную душу.

— Но что вам нужно? — я уже злился на себя за идиотский вопрос.

— Ничего нам не нужно. Во всяком случае, как выразился один хороший писатель-фантаст, «нам не нужны ваши доллары, ваши женщины и ваша свобода слова». Да и за кого вы, собственно, нас принимаете? За пришельцев с другой планеты?

Тяжеловесную иронию его тирады портило только подергивание левого века, как будто он пытался похабно мне подмигнуть. Один из его спутников, мрачного вида бритый крепыш в поношенной кожаной куртке, поднял голову, и я внутренне содрогнулся, встретившись с немигающим взглядом его желтых зрачков — огромных, почти во всю радужку. Впервые в жизни я видел у человека жёлтые глаза.

— Мы не члены тайного общества и не террористы, — сказал чернобородый, словно я сам уже не знал этого. — Мы вообще не стремимся к тому, что вы могли бы себе представить, но поверьте — мир сложнее самых диких ваших фантазий. Мы хотим, чтобы вы сыграли свою небольшую роль в чужом спектакле, и просим не обижаться за это. Вы же работаете на других людей, даже не зная их элементарных целей. Мы предлагаем вам нечто более ценное: даже не знания, а опыт из первых рук, который нельзя купить или положить в банк. Вы будете узнавать всё сами и делать собственные выводы… если вам захочется.

Я испытывал двойственные чувства. С одной стороны, мне хотелось произнести нечто обличительное, а с другой… Что-то похожее на веру шевельнулось в моей неверующей душе, какие-то архетипы понятий под названием «преданность», «долг» и всё остальное, чему я привык придавать лишь символическое значение. Мне захотелось плакать, потом накатил приступ злобы.

— Вы не должны так обращаться с людьми, — неожиданно твердо и чужим голосом объявил я. — Потому что в ваших же интересах…

ОБРЫВ СВЯЗИ…

ОБРЫВ СВЯЗИ…

ОБРЫВ СВЯЗИ…



Постскриптум.


Небо раскрывает глаза.


Чжан Сяо-По из Пиньху сидел во дворе; на небе не было ни облачка, и вдруг он услышал треск. В небе появилась трещина, а посередине — два глаза, похожих на лодки, с блестящими, испускавшими яркий свет зрачками, круглыми, как тележная ось. Весь двор был залит сиянием. Прошло много времени, пока глаза закрылись.

Знающие люди говорят, что это небо раскрыло глаза.


«Пу Бу Юй», XXIV, 742.

Письмо 12

От: Игорь

Кому: Кирилл

Дата: 10 февраля 2005

Тема: Бред!!!


Хай, Кир!

Слушай, посмотрел я тот фильмец, что ты на днях мне подкинул. И знаешь, что я тебе после этого скажу?.. Ну да, люблю я фильмы с мордобоем. Люблю, когда кровищи много. Китайцы, скачущие, как кузнечики, мне тоже нравятся. Но это… Слушай, это ж просто бред какой-то. Ни начала, ни конца, ни внятного сюжета. Кто? Кого? За что? И, самое главное, сколько раз? Я ничего не понял. Где ты только такую фигню откопал?

Да, здесь вдруг Лёха прорезался. Позвонил, сказал что у него всё в порядке. Ездил куда-то. Не то к родственникам, не то по делам, я так и не понял.

Всего!

Игоряха.



Постскриптум.


Эпоха беспредметного кино.

Рецензия на фильм «Конец игры» (The End of the Game)

(США, 2005 г., Студия Miramax, режиссёр и продюсер — Тито Джонс)


Когда фильм режиссёра Тито Джонса (Tito Jones) «Конец игры» появился на экранах кинотеатров Америки, немедленно поползли слухи о том, что Тито Джонс — это псевдоним Квентина Тарантино. Мы, конечно, не будем касаться этой темы, и без того разжёванной в жёлтой прессе, но и сравнений с Тарантино, конечно же, избежать не удастся. Пока странная, скрытная персона Джонса не даёт покоя журналистам, оценки фильма «Конец игры» разнятся от восторженных до беспощадной критики, как это и бывает с каждым фильмом Тарантино.

И спорных моментов в фильме действительно много. Начнём с того, что кинообозреватели оказались в тупике, попытавшись описать сюжет фильма или хотя бы дать в аннотации завязку картины. По той простой причине, что сюжет в «Конце игры» отсутствует напрочь! Весь фильм, по сути, является нарезкой сцен уличных драк, погонь, секса, боёв в стиле восточных единоборств и перестрелок с полицейскими роботами, а завершает всё это помпезная битва на окраинах мегаполиса. Назвать «Конец игры» единым фильмом (и то с натяжкой) позволяет лишь наличие одних и тех же персонажей и не меняющаяся от сцены к сцене манера съёмки.

И поразительно, но факт: при полном отсутствии внятного сюжета или хоть какого-либо объяснения происходящему на экране режиссёр при помощи особой техники ухитряется не только вызвать сочувствие героям, заставить «болеть за наших», но и намертво приковать внимание зрителя на более чем два с половиной часа. Даже не берусь описывать все тонкости операторской работы, удивительно ритмичную смену кадров и эпизодов, все эти «говорящие» взгляды и жесты и странно-гармоничную, тёмно-красную гамму фильма. Это надо смотреть.

К слову сказать, у Джонса в этом смысле нашлись неплохие помощники: бои были поставлены хорошо зарекомендовавшим себя на этом поприще Нильсом Бендиксом (Nils Bendix). Оператором выступил также отнюдь не безызвестный в своих кругах Роберт Агэнис (Robert Agganis), работавший, впрочем, в совершенно не свойственной для себя манере. Музыкальное же сопровождение фильма выдающимся назвать трудно: тут Джонс, увы, к Тарантино даже не приближается: песен в фильме нет совсем, но изредка во время динамичных сцен грохочет ритмичный рок композитора Марка Дейна (Mark Dane), преимущественно в электронных тембрах а-ля Брайн Ино. Не впечатляет, однако же сделано со вкусом.

Но действительно большая заслуга создателей фильма в том, что невесть где был найден десяток никому ранее не известных прекрасных актёров. Уверен, мы ещё услышим имена Лоры Мэдсон (Lora Madson, исполнитель роли «Долли»), Кларка Визора (Clark Visor) — однорукого актёра с частично обезображенным лицом — и Энтони Шира (Anthony Shear), вытянувших, по моему мнению, на себе добрую половину прелести фильма. И это при том, что у каждого было не более 7-10 строк ничего не значащего текста! Фраз, которые встречаются едва ли не в каждом заурядном боевике или мелодраме.

Собственно, «Конец игры» — и есть не что иное, как компиляция расхожих штампов коммерческого кино, которые при искусном соединении дали нечто большее. Приём не нов, но Тито Джонс впервые перешёл черту, полностью отказавшись от сюжетной канвы и сосредоточившись на способах подачи привычных сцен. Это и заставляет зрителя спустя даже несколько дней после просмотра спрашивать себя: что же он всё-таки видел: очередной коммерческий фильм, в котором ради сюжетного разнообразия просто взяли и выбросили сюжет? Или пародию, ловкий стёб над всем массовым киноискусством? Или же это нечто совершенно новое? Быть может, начало новой эры, когда режиссёры откажутся от сюжета вслед за живописцами, отказавшимися от изображения предметов?

Не отказывая Тито Квесту в мастерстве, мы вынуждены признать, что, показав нам рафинированное «Как?» вместо «Что?», он перешёл в разряд теоретиков от кино. Больше всего это похоже даже не на экспериментальный, а первый полноценный образчик «беспредметного кинематографа», эдакий «Чёрный квадрат» видео-мэйнстрима. Самый настоящий «авангард для широкой аудитории»: даже знаменитый Ларс Фон Триер, изобретающий новый киноязык для каждого нового фильма, выглядит просто замшелым консерватором по сравнению с новоявленным продолжателем дела Тарантино. Кстати, «Конец игры» прекрасно встаёт в линейку фильмов последнего. Это доведённое до конца движение от «Бешеных псов» через «Криминальное чтиво» к «Убить Билла». Иначе говоря, квинтэссенция жанра.

Итак, резюмируем: на лицензионном DVD (в российском прокате его, увы, не предвидится) появился фильм несомненно достойный внимания. Трудно сказать, рассчитывают ли его создатели на широкий коммерческий успех или же метят больше на признание в среде киногурманов и свою нишу среди «культовых» фильмов. Не менее трудно предугадать, насколько по душе придётся зрителю подобное экспериментаторство. Так или иначе, но о фильме будут ещё долго говорить и спорить. А значит — его будут смотреть. Уверен, не без удовольствия.


© 2005 Сергей Головцев.

Журнал «Киноэкспертиза», №1 2005, стр. 4

Письмо 13

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 21 февраля 2005

Тема: Новое лицо (2)


Привет, Кирилл!


Хочу продолжить историю, начатую в предыдущем письме. Мне это нужно, в первую очередь, для того, чтобы самому во всём разобраться. Но ты знаешь, теперь я уже практически уверен в том, что это был не сон, не глюк, не трансформированные воспоминания о каких-то совершенно других событиях. Всё это происходило на самом деле. А вот где? Когда?.. На эти вопросы я пока ответить не могу. История всплывает у меня в памяти разрозненными фрагментами, отделёнными друг от друга полосами серого тумана, сквозь который я, как ни стараюсь, не могу пробиться. Но постепенно всё складывается в довольно ясную и логически непротиворечивую картину.

Иногда мне кажется, что я гибну. Порой возникает ощущение, что я лечу в серебристых облаках. И тогда я испытываю страх.

Итак…


«Пробившись сквозь полосу серого тумана, я вновь оказался за столиком в компании с чернобородым и желтоглазым. Третий их приятель, совершенно безликий тип, которого я не могу даже припомнить, куда-то исчез. В центре столика стояли песочные часы, размером чуть больше медицинских. Но в отличие от тех, что можно купить в любой аптеке, часы на столе были заключены в металлическую раму. Чернобородый и желтоглазый завороженно наблюдали, как песок медленно пересыпается из верхней ёмкости в нижнюю. Я посмотрел по сторонам. За каждым столиком происходило то же самое, — в центре были установлены песочные часы, и все посетители кафе внимательно следили за тем, как течёт песок, а вместе с ним и время.

— Послушайте, уважаемый, — обратился я к чернобородому.

Тот, не глядя на меня, поднял руку и сделал знак, призывающий сохранять молчание.

Я прислушался. В самом деле, в кафе висела такая тишина, что создавалось впечатление, будто уши забиты комками ваты. Это была абсолютная, противоестественная тишина. Такой тишины не может быть ни в одном месте на Земле. Ни говоря уж о небольшом помещении, в котором собралось десятка полтора людей.

Что происходит?

Мне сделалось жутко. Я посмотрел в сторону двери, заранее намечая путь к возможному отступлению. Двери на месте не было. В помещении вообще не было ни одной двери. А за окнами чернела ночь. Хотя это запросто могла оказаться и не ночь вовсе, а космическая тьма. Или мрак безвременья. На выбор. Я предпочел думать, что за окнами ночь.

Наконец последняя песчинка упала на горку песка в нижней ёмкости. И сразу кафе будто ожило. Со всех сторон послышался гул голосов, звон посуды. А песочные часы со столов начали убирать.

— Стоп! — схватил я за руку желтоглазого, когда он тоже протянул руку за часами. — что это было?

Желтоглазый посмотрел на чернобородого, словно переадресовывая ему вопрос.

— Что именно? — спросил чернобородый.

— Это, — я указал пальцем на часы.

— Это песочные часы, — с невозмутимым спокойствием ответил чернобородый.

— Зачем они здесь?

— Хороший вопрос, — улыбнулся чернобородый.

Хотя чего уж в нём такого хорошего?

Чернобородый отвел в сторону руку желтоглазого, чтобы я мог хорошо видеть часы.

— Допустим, эти часы являются символическим отображением Мира. Всего Мира, а не той его части, которую мы воспринимаем как место нашего обитания. Где мы, по-вашему, сейчас находимся?

Я задумчиво посмотрел на часы. Я даже не пытался найти ответ на вопрос, заданный чернобородым, я старался угадать, какой ответ он ждёт от меня.

— Ну так что? — Поторопил меня чернобородый, когда молчание затянулось.

— А где в этих часах расположен наш мир? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами чернобородый, — где угодно. Единственное условие, он не может занимать все пространство часов.

Я еще раз внимательно посмотрел на часы. Внизу — горка белого песка. Вверху — пустая коническая емкость. У меня не было ответа на вопрос чернобородого. Да и мог ли вообще существовать ответ на вопрос «Где мы сейчас находимся»?

Видно, чернобородый понял мои сомнения, потому и не стал пытать меня.

— Вот здесь, — палец с широким желтым ногтем указал на тоненькую перемычку, соединяющую верхнюю и нижнюю емкости. — В переходе между двумя мирами.

Голова у меня пошла кругом. Так и хотелось присвистнуть, закатить глаза и с замиранием в голосе произнести: «Ни фига себе!», а после рассмеяться и похлопать чернобородого по плечу. Нет, не так: после — подняться и отправиться на поиски двери. Чтобы открыть её и увидеть за порогом тьму безвременья.

В кафе заиграла музыка. Это была одна из песен Мэрилина Мэнсона. Я не поклонник этого исполнителя, поэтому не могу сказать, что это была за песня. Но в любом случае, стиль Мэнсона узнается безошибочно. А музыка Мэнсона в кафе, расположенном на переходе меж двух миров — это уже не бред, а театр абсурда.

— Кстати, меня Виктором зовут, — представился вдруг чернобородый. — А его, — кивнул он на желтоглазого, — Бенедиктом.

Желтоглазый Бенедикт даже бровью не повел, будто не о нём вовсе речь шла.

— Очень приятно, — буркнул я.

— Я, как уже сказал, являюсь посредником, а Бенедикт — проводник. Без него мы отсюда не выберемся. Как вам это?

— Никак, — честно ответил я, потому что вообще не понимал о чём идёт речь. Я посмотрел в сторону стойки. — Пиво здесь заказать можно?

Виктор взглядом переадресовал мой вопрос Бенедикту.

— Какое? — Спросил желтоглазый.

Голос у него был хриплый и глухой, как будто шёл со дна глубокого колодца.

—Желательно нефильтрованное, — попросил я.

Бенедикт протянул руку, сгрёб стоявшие на столе песочные часы и сунул их в карман. Затем сложил руки на груди.

Я понял, что пива сегодня не получу.

— Вы говорили, что Сильвягин тоже проводник, — напомнил я Виктору.

— Говорил, — согласился тот.

— Почему же не он, а Бенедикт привёл вас сюда?

— Нас, — поправил меня Виктор. — Не меня, а нас с вами.

— Хорошо, — не стал спорить я. — Так почему же это был не Сильвягин?

— Потому что Сильвягин не тот проводник.

Я удивленно приподнял бровь.

— Ваше пиво, — подошедший ко мне со спины официант поставил на стол кружку нефильтрованного пива.

— Спасибо, — машинально поблагодарил я и полез в карман за бумажником.

— Не надо, — жестом остановил меня Виктор.

Я не стал настаивать.

— Не тот проводник — это что значит? — Вернулся я к прерванному разговору.

— Вы пейте пиво, Алексей, пейте, — улыбнулся мне Виктор.

Я взял кружку и сделал два глотка. Пиво было отменным.

— Видите ли, Алексей, вы вляпались в очень нехорошую историю.

— Серьёзно? — Я старательно изображал удивление, хотя подозревал, что Виктор был прав.

— Наш мир на самом деле представляет собой не совсем то, что мы о нём думаем.

— Надеюсь, вы не считаете, что первым пришли к этому выводу? — усмехнулся я.

— Конечно же, нет, — улыбнулся Виктор. — Зато в отличие от многих умозрительных философов я точно знаю, что он собой представляет на самом деле.

— И вы готовы со всеми поделиться своими знаниями? — Я старался придерживаться прежнего, ироничного тона.

— Со всеми — нет, — серьезно ответил Виктор. — Но вам готов рассказать, — он сделал короткий жест рукой и Бенедикт вновь выставил на стол песочные часы. — Как я уже сказал, сейчас мы находимся здесь, — Виктор указал на узкую перемычку, соединяющую две ёмкости. — После того, что я расскажу вам, вы сможете выйти сюда или сюда, — он указал поочередно сначала на верхнюю, затем на нижнюю емкости.

— А в чем разница? — Спросил я.

— В том, что в данный момент существует только та половина мира, которая заполнена песком. Другая в это время пребывает в состоянии ожидания, — ответил Виктор. — Именно поэтому часы требуется то и дело переворачивать.

Он резким движением перевернул часы и песок посыпался вниз.

— Две половины мира не могут существовать одна без другой, — произнес, глядя мне в глаза Виктор. — Но только те, кто находятся здесь, — он ткнул пальцем в столешницу стола, — в зоне перехода, знают о существовании обоих. И могут выбирать, в какой из миров отправиться.»




Постскриптум.


Очередной Суд Над Мэрилином Мэнсоном


Вряд ли Marilyn Manson рассчитывали на такой успех: их DVD "The Golden Age Of Grotesque" прокручивают прямо в зале суда. Суд идет над 16-летним Люком Митчеллом, который обвиняется в убийстве 14-летней девушки. В момент преступления ему самому было 14. Митчелл отрицает, что причастен к этому убийству. Но полиция полагает, что это не так и знакомит суд со своими аргументами.

Во время беседы с полицией в прошлом году Митчелл, перечисляя свои музыкальные интересы, упомянул название Marilyn Manson. И действительно - полиция изъяла из его дома DVD "The Golden Age Of Grotesque". Митчелл описал этот диск полиции как "сильное готического видео, в таком трансовом стиле, там Мэнсон говорит разные слова пока автомобиль едет по ночной дороге". Но обвинение явно решило самостоятельно проверить содержание диска, сообщает NME. И предъявить его присяжным. Обвинитель продемонстрировал первые 10 минут записи. За это время присутствующие успели услышать повторяющуюся музыку и слова "хватит упражняться с алкоголем, начинаем забавляться с наркотиками" и "единственная вечная вещь в мире - это деньги". Увидели же они еще более пугающе вещи. Картины ночной дороги перемежались вспыхивающими образами, среди которых была голая девочка, дерущиеся женщины, одетые в корсеты и т.д.


Подтвержденные доказательствами заявления о том, что компакт-диск и DVD, которое было бонусным диском к альбому, Митчелл купил через два дня после того, как было найдено обнаженное тело убитой, вряд ли произведут на присяжных такое же сильное впечатление.


Британское правосудие, надеемся, разберется в этом печальном деле. Но появление в нем Marilyn Manson интересно здесь не только с точки зрения того, возможно ли полагать, что произведение искусства (каким бы оно ни было) способно толкнуть человека на убийство. Видимо не просто так в подобном деле фигурирует именно Мэрилин Мэнсон, даже имя своему образу давший в честь одного из самых печально известных убийц XX века - Чарльза Мэнсона. Связанная с его преступлением песня Beatles "Helter Skelter" стала в то время предметом обсуждения как сама по себе, так и поводом для дискуссии о недоброй силе, таящейся в рок-музыке. Другой вопрос, что музыканты Beatles вряд ли были рады хоть косвенно оказаться причастными к преступлению.


(Звуки.RU) 12.01.2005

Письмо 14

От: Кирилл

Кому: Алексей

Дата: 14 марта 2005

Тема: Фанаты


Привет, Алексей!


Привыкли мы с тобой жаловаться друг другу на череду жутковато-необычных происшествий, из-за которых совсем утратили чувство реальности. А меж тем я подумал: почему это мы должны себя ощущать безумцами, когда весь мир давно сходит с ума? Достаточно лишь включить телевизор, чтобы почувствовать себя человеком, твёрдо стоящим на ногах и точно знающим почём фунт лиха в местной валюте. Сам посуди… а, впрочем, помню, ты «ящик» лишний раз не включаешь, так что придётся тебе всё пересказывать.

Так вот: решил я давеча пощёлкать пультом во время завтрака, который у меня приходится часов на шесть вечера, так как работаю в последние дни по ночам. И натыкаюсь на начало новостей по НТВ. Слушаю, жую. Вместе с котлетой проглотил таратористые рассказы об очередной нелепой реформе, затеваемой любимым правительством, сорока шести погибших иракцах и беременной поп-диве. Вдруг показывают станцию метро «Пушкинская». А ведь я возле неё и обитаю! Вот-те раз, думаю. Неужто и тут теракт приключился? Вот что значит неделю нос на улицу не высовывать, самого взорвут — только из новостей и узнаешь. Котлета мне поперёк горла встала, и я давай прислушиваться. Тут проясняется, что смотрю я не запись, а, если верить надписям на экране, — прямой эфир. И творится возле моего метро чёрте что: толкотня, крики, люди бегают. На фоне этого чёрте чего стоит известный корреспондент с напомаженными, но при этом почему-то взлохмаченными волосами, очёчками поблёскивает и голоском с выверенно-тревожными интонациями вещает следующее:

— Мы прибыли на место событий. Позади нас вы видите милицейский кордон, разделяющий площадь, где примерно пятнадцать минут назад шла ожесточённая драка между тремя сотнями молодых людей. В драке использовались кирпичи, бутылки и по некоторым сведениям — холодное оружие. Только спустя сорок минут после прибытия милиции удалось при помощи водомётов и дубинок нейтрализовать дерущихся. Тем не менее, толпа всё ещё не расходится. Милиционеры выстроились цепью, и по-видимому ждут подкрепления. Нашей съёмочной группе удалось договориться об интервью с одним из участников беспорядков. Корреспондент напряжённо потаращился в камеру, очевидно прислушиваясь к голосу в наушниках, и повернулся влево. Камера изменила ракурс, и стало видно, как возле журналиста мнётся лопоухий подросток лет шестнадцати, наголо бритый в грязно-синем свитере с непомерно длинными рукавами, растянутыми на локтях.

— Скажите, пожалуйста, что Вас сюда привело? — корреспондент протянул микрофон молодому человеку. Несколько секунд тот явно переваривал вопрос, после чего глаза у него разом остекленели и он выпалил ей мочи:

— МТС — отстой. Билайн рулит! Давить уродов! — И добавил ещё непечатное.

— Значит вы выступаете в поддержку любимого сотового оператора?

(снова пауза) — Да… чё!… Я! Эта! МТС — отстой, уроды! Мы их сёдня уделаем нафиг. Козлы. Если бы менты не встряли, мы бы их тромбанули нафиг. Понял? Уроды. МТС — отстой! Билайн рулит! Понял? Билайн — рулит.

— Скажите, почему Вы враждуете с абонентами других сотовых сетей? — тем же нарочито-наивным фоном спрашивает журналист.

— Э.. ты чё? Да я! Эта… смотри. — парень шмыгнул, полез в карман своих широченных штанов и выудил мобильник в затёртом пластиковом чехле. У мобильника болтался синий шнурок с блёстками. Ещё, мне кажется, я разглядел наклейку с непонятным аляпистым рисунком. — У меня! Федеральный-три-цента-минута-понял? — слова он произносил подряд как зазубренный урок, при этом тыча мобильником в нос корреспонденту — У братухи — федералка-входящие-бесплатно-два-любимых-по-выходным-понял? А эти ур-р-роды, дерут 10 центов нах, буржуи. МТС — отстой! — подросток снова заорал — У кого МТС — тот лох. Только Билайн рулит. Понял? Уроды!

Неожиданно камера сменила план и я снова увидел лицо ведущего на фоне пёстрой толпы. Продолжая перекрикивать шум и скандирование, журналист стал рассказывать уже более повествовательным тоном:

— Как вы знаете, это уже не первая подобная драка подростков-фанатов сотовых операторов. Предыдущая, напомним, состоялась на прошлой неделе возле стадиона «Олимпийский», и в ней также участвовали молодые люди от четырнадцати до восемнадцати лет. Тогда сотрудники милиции оперативно прекратили драку и арестовали десяток зачинщиков, которые сейчас находятся в следственном изоляторе.

Но сегодняшние события — первая столь крупная стычка фанатов. И заметно, что воюющие основательно к ней подготовлены. Сейчас…

— Спасибо, Вадим. — ведущий прервал корреспондента и нажал на кнопку. Уличный шум стих и ведущий, поморгав, в своей манере потягивая слова, изрёк:

— Похоже, жителям столицы и других крупных городов придётся столкнуться ещё с одной проблемой: кроме футбольных фанатов появятся ещё и фанаты сотовых операторов. Явление новое, и городские власти ещё не делали никаких заявлений о будущих действиях по борьбе с подобным хулиганством. Общественность же задаётся вопросом: какова доля ответственности за происходящее руководства сотовых компаний. Смотрите сегодня вечером программу «Свобода слова», куда будут приглашены известный психолог…

Тут я телевизор и выключил. Котлета стала смертельно невкусной, я немного в тарелке поковырялся и пошёл выкидывать остатки завтрака.

Хе-хе, это что ж получается: то ли подростки, не зная куда девать энергию, придумали ещё один повод набить друг другу морды, то ли бизнесмены, совсем уже потеряв совесть, делают себе такую рекламу? Не удивлюсь, если дубинки юным олухам раздают из одного и того же мешка. В любом случае с этим миром что-то не так. Впрочем, если вспомнить всё, что случилось в последние пару месяцев с тобой и мной, не удивительно.

Одно непонятно, как теперь по улицам ходить — совсем без мобильника или брать с собой две сим-карты, как тот персонаж из «Трёх мушкетёров», представлявшийся то католиком, то гугенотом, пока его не повстречали и те, и другие одновременно. И когда же люди прекратят нанимать себе богов за деньги?

А что бы сказал по этому поводу наш знакомец Сильвягин? Ему-то хорошо там сидеть, наблюдать, а мы вынуждены принимать участие в этой глупой игре.

Позже тем же вечером пришлось мне срочно ехать к заболевшей тёще. Оставил мобильник дома от греха, но у метро уже было удивительно тихо. Ни малейшего следа разъярённых толп. С тёщей тоже всё быстро уладилось, и на обратном пути я специально походил по площади, дошёл до фонтана, посмотрел в воду — может там каменюги остались? Нет, чисто. Посидел возле памятника Пушкину, пожалел, что зима и парочки не целуются. Подумал, может привиделся мне репортаж этот?

Лучше бы если так. Пусть окажется, что один я сумасшедший, а не все вокруг. Мне от этого станет гораздо легче.


Алексей, жду продолжения твоего рассказа! Чем там у тебя всё закончилось?


Удачи!



Постскриптум.


Газета New York Times, одно из наиболее осведомленных изданий в делах высокой американской политики, опубликовала обзор планов военно-политического руководства США в области внедрения боевых роботов.


Розовая мечта о роботах-солдатах не дает покоя политической элите вот уже лет тридцать, со времен краха вьетнамской кампании. Для Америки, непривычной к массовым людским жертвам, гибель десятков и сотен тысяч солдат в той войне стала рубежом, заставившим в корне пересмотреть военную доктрину и искать новые способы боевых действий, сводящие потери личного состава к минимуму. И главной надеждой тут стали роботы, применение которых в бою наконец-то становится для американских генералов реальностью. Один из высших чинов Пентагона, чрезвычайно довольный происходящим, комментирует ситуацию следующим образом: «Они не проголодаются. Они не боятся. Они не забывают отданные им приказы. Им без разницы, что парня рядом с ними застрелили. Будут ли они делать свою работу лучше, чем люди? Да конечно же!»


Первых дистанционно управляемых роботов Foster-Miller SWORDS, оснащенных автоматическим оружием, только-только начали отправлять в Ирак Пентагоновские аналитики предрекают, что роботы станут основной боевой силой американской армии меньше чем через десятилетие, преследуя и уничтожая противника в предстоящих сражениях. Именно роботы являются важнейшей составной частью нынешней перестройки армии США в соответствии с требованиями к войне в XXI веке. А финансовую поддержку этих перемен обеспечивает проект «Боевые системы будущего» (Future Combat Systems), затраты на который выльются в колоссальную сумму — 127 млрд. долларов.


Раскрученная военная машина позволяет планировать инвестиции в десятки миллиардов долларов на одну лишь роботизацию-автоматизацию вооруженных сил. Министерство обороны рассчитывает на почти двадцатипроцентное увеличение собственного бюджета — с 419,3 млрд. долларов в будущем году до 502,3 млрд. в 2010-м (не считая расходов на собственно войны). Причем ежегодные траты на новые вооружения планируется увеличить на 52%, с 78 млрд. до 118,6 млрд. долларов.


Военное руководство полагает, что с развитием технологии роботы-солдаты будут все лучше видеть, реагировать, действовать и думать, приближаясь в этих качествах к людям, а в чем-то их и превосходя. На нынешнем этапе роботами приходится управлять дистанционно. Однако по мере совершенствования интеллектуальной начинки будет возрастать и автономность машин. В настоящее время военные разработчики делят боевых роботов на пять групп: первая условно именуется «охотник-убийца»; вторая ориентирована на разведку в зданиях, пещерах и туннелях; третья предназначена для несения тяжелых вооружений, ведения поиска и разведки на местности; четвертая — беспилотные боевые летательные аппараты; пятая группа, первоначально разрабатывавшаяся для охраны объектов с воздуха, ныне модифицируется для воздушной разведки и наблюдения, «применения психологического оружия» и ряда других специальных миссий.


Комментируя ведущиеся разработки, пентагонские «ястребы» выражаются так: «Теперь это гораздо больше, чем просто мечта. Американская армия получит все эти типы роботов. Это вопрос уже не из категории «если», а из категории «когда». Ну а о том, кто ответит за ошибки смертоносных роботов и не закладывают ли эти разработки фундамент для реального воплощения сюжетов «Терминатора», пусть спорят мягкотелые либералы и болтуны-политики. Главное, чтоб денег давали побольше.


«Компьютерра» (№8 от 1 марта 2005 года)

Письмо 15

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 18 апреля 2005

Тема: Продолжение


Привет, Кирилл!

Я всё же хочу закончить историю, которую так внезапно оборвал в феврале. Хотя вчера ещё был уверен, что не стоит этого делать.

Почему я так долго молчал? Да просто потому, что не о чем было рассказывать. Жизнь снова вошла в колею, ничего необычного вокруг не происходило. Честное слово, я уже начал было думать, что все произошедшее со мной два месяца назад, всего лишь плод моей фантазии.

Глупо звучит, правда? Какой-то избитый, со всех сторон затертый штамп. И, главное, какое удобное объяснение! Плод фантазии, — и всё тут!

Нет, на самом деле всё, конечно, совсем не так. Я просто хотел избавиться от воспоминаний о том дне. Я не хочу разговаривать с мертвецами. Честное слово, не хочу!


«— В чём разница между двумя мирами? — Спросил я у Виктора.

— Никакой, — едва заметно качнул он головой. — И одновременно — огромная.

Я озадаченно наморщил лоб.

— Не понял…

— Всё зависит от того, с какой стороны смотреть, — глубокомысленно изрек Бенедикт.

При этом он тупо смотрел в стену. Как будто и не со мной вовсе разговаривал.

Я перевёл взгляд на Виктора.

— Он прав, — кивнул чернобородый.

— В чём? — Спросил я.

— Очень многое зависит от выбранной точки зрения.

— И что?..

—Вот ты сам, — Виктор положил локоть на стол и подался в мою сторону, — на какой платформе стоишь?

— В каком смысле? — Растерялся я.

— Вот видишь, — укоризненно улыбнулся Виктор. — Ты не можешь ответить даже на самый простой вопрос. Причем, заметь, касающийся непосредственно тебя. О каком же сверхвидении тогда можно говорить?

— А кто об этом говорит?

— Какая разница, — недовольно поморщился Виктор. — Главное, что уже говорят.

Я абсолютно ничего не понимал из того, что он говорил. У меня даже появилась мысль, а не старается ли он намеренно меня запутать? Только какой в этом смысл? Можно было вообще не приглашать меня в это странное кафе…

— А вам не кажется. что мы несколько уклонились от первоначальной темы разговора? — Осторожно спросил я у Виктора.

— А тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? — Недовольно поморщился он в ответ.

— Разве не для этого мы встретились? — Удивился я.

— Для чего, — Не понял Виктор.

— Чтобы я мог получить ответы на свои вопросы.

Виктор откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и посмотрел на меня с тоской, точно на дурачка.

— Ты сам-то понял, что сказал?

— А что?

— Никто не станет давать тебе ответы на вопросы. Ты сам должен их искать. Понимаешь? Нам важно, чтобы ты постоянно находился в поиске. Иначе мы так ничего и не найдём.

— А что мы ищем?

— Ну, вот! — С досадой хлопнул ладонью по столу Виктор. — Снова — здорово! Ты не должен задавать вопросы. Понятно?

— Нет, — честно признался я.

— Хорошо, — Виктор тяжело вздохнул. — Объясняю популярно…

Но ничего объяснить он не успел.

Желтоглазый Бенедикт выдернул из-за пазухи песочные часы и, что-то невнятно бубня, принялся размахивать ими из стороны в сторону.

— Всё, — развел руками Виктор. — Время вышло. Слушай внимательно и перебивай. Сиди дома, занимайся своими обычными делами, в чужие не лезь. Ищи ответы на вопросы. И, самое главное, — Виктор поднял указательный палец, — никому не верь!

— Вообще никому? — Переспросил я.

— Никому, — повторил Виктор.

— И вам в том числе?

— Мне в особенности.

И даже ни намёка на улыбку.

— А как же?..

Я не успел закончить вопрос.

Размахнувшись как следует, Бенедикт ударил меня в скулу.»


Всё.

Больше я ничего не помню.

Я пришел в себя дома, сидя в кресле. На ногах тапочки. В руках книга Хеллера. Как будто и не уходил никуда.

Потрогал скулу — не болит.

Включил телевизор — всё тот же повседневный бред.

Словом, всё как всегда.

И что я должен думать после всего этого?


Всё.

Алексей.



Постскриптум.


«Аристотель был, вероятно, первым, кто отметил, в письменной форме, что при всех конституциях собственность есть главное средство достижения политической власти. А отсюда следует, заявляет он в своей «Политике», что обеспечение дополнительных привилегий для не владеющих собственностью и не состоящих при власти граждан усиливает их лишь в малой мере, зато весьма помогает внушить им чувство довольства.

Право голоса как раз является одной из таких дополнительных привилегий, которые не оказывают почти никакого влияния ни на государственную политику, ни на перераспределение собственности либо политической власти.

Вот что сказал Корнелиус Вандербилт, в некоторых биографических словарях все еще по старинке именуемый американским капиталистом девятнадцатого столетия: «Закон? Что мне думать о законе? Разве я не у власти?» Не получивший высшего образования Корнелиус Вандербилт тем не менее сформулировал на простом английском языке принцип политической науки, ныне повсеместно известный как Вандербилтов первый закон правления.

<…>

Ни кто иной, как Уильям Генри Вандербилт, сын Корнелиуса, заложил в 1882 году основы изучения политической науки как академической дисциплины, для чего ему хватило афоризма, известного ныне всему просвещенному миру в качестве Вандербилтова второго закона правления:

«Плевать на народ».

В тоталитарных странах вроде Китая и России народ оплевывают посредством указов, регламентации, полиции и террора.

В индустриальных демократиях его оплевывают простым актом пренебрежения.

<…>

«Неизлечимая порочность человека — вот что делает труд законодателя печальной необходимостью», — провозгласил Платон.

Действенного лекарства от неизлечимой порочности законодателя у нас, увы, не имеется.»


Джозеф Хеллер «Вообрази себе картину»

(пер.С.Ильина)

Письмо 16

От: Кирилл

Кому: Алексей

Дата: 10 июня 2005

Тема: Cпектакль


Здравствуй, Лёша!


Уж извини, потревожу душу письмом.

Давно не виделись, даже по телефону не разговаривали. Прекрасно могу представить, что ты чувствуешь. У меня примерно те же ощущения. Хороша парочка: бледные тени двух взрослых мужиков, в меру упитанных и не в меру интеллигентных. Есть от чего захандрить. Знать страшное. Как рак или СПИД. И быть лишённым возможности действовать. Представил тут себе голливудский боевик, который неожиданно не захэппиендился вдруг. И вот финальная картинка перед титрами с морриконовской музыкой: сидят коп с напарником на обломках мегаполиса: бомба таки рванула. Сопли утирают. Потому что минут через пять (тикающие часы крупным планом) мегазлодей рванёт ещё одну мегабомбу. И кранты планете. Похоже ведь?


Хотел бы я, чтобы ты очутился рядом…

Хотя что у нас появилось нового за эти дни, кроме всё тех же старых страхов?


Ну я-то знаю, ты не совсем раскис. Работаешь.

А я, представь себе, был в командировке. Да-да. Город Запой страны Закидонии, слышал? Поганое местечко, не советую туда ездить, даже если тянуть будет. Климат не наш, да и аборигены не слишком дружелюбные. Нет, ты не подумай, сейчас я уже почти трезв.


Интересная вещь мне вспомнилась после очередного стакана крепкого. Был я некогда, юношей ещё, в театре, то ли в ЦИМе, то ли в Театральном Центре на Страстном, смотрел нечто экспериментальное. Понравился, в целом, спектакль, но не запомнился почему-то. Не знаю почему, странно. А тут, понимаешь, накатил — и перед глазами как нарисовалось. Ну вот словно вчера было: тёмный зал, сцена в неярких цветных пятнах, запах корицы. И главное — спектакль, в мельчайших подробностях. Сюжет не ахти. А вот постановочка и впрямь любопытная: главный герой ходит по сцене, разговаривает с другими персонажами, мечется, терзается, то ли правды добивается, то ли истину ищет, а цимес в том, что герой — один человек на сцене, все остальные — куклы. Поначалу кажется простеньким: ну кто ж так с публикой заигрывает! А потом смотришь и проникаешься. Хорошо парнишка играет, и куклы сделаны талантливо: лица невыразительные, затёртые, круглые, розовенькие такие, как свиные морды. И жуть тебя пробирает до костей: как среди мертвецов он. Кричит на них, рвёт и мечет — а толку-то. Одинок, непонимаем, обречён.

Когда в середине действия на сцену вышел второй человек, весь зал взорвался аплодисментами. Я тоже похлопал.


Талантливо, а? Может, в чём-то такой подход банален, но сделано было это так искренне, что я простил. Ну как весь мир прощает Лукасу визги лазерных орудий в вакууме.


К чему я это всё тебе рассказываю. К тому, что тогда (ну ты меня понял — до всего происходящего) спектакль этот казался просто забавной пьеской, тешащей недоразделённые экзистенциальные сопливости отдельных мягкотелых эстетов.

Теперь — предвидением.


Но как жить-то будем?


Предлагаю всё ж возродить потуги вот так, вслух, разобраться в произошедшем. Закисли мы и десятой части того, что было, не рассказав. Письмо это я продублирую сам-знаешь-куда. Пусть читают.


Удачи всем нам!


P. S. Между прочим. Вторым человеком, появившимся на сцене, была девушка. Хорошенькая. Но нет, они в конце не поженились. Этого ещё не хватало.




Постскриптум.



София

Позвольте… видите ль… сначала
Цветистый луг; и я искала
Траву
Какую-то, не вспомню наяву.
Вдруг милый человек, один из тех, кого мы
Увидим — будто век знакомы,
Явился тут со мной; и вкрадчив, и умён,
Но робок… Знаете, кто в бедности рождён…

Фамусов

Ах! матушка, не довершай удара!
Кто беден, тот тебе не пара.

София

Потом пропало всё: луга и небеса. —
Мы в тёмной комнате. Для довершенья чуда
Раскрылся пол — и вы оттуда,
Бледны, как смерть, и дыбом волоса!
Тут с громом распахнули двери
Какие-то не люди и не звери,
Нас врознь — и мучили сидевшего со мной.
Он будто мне дороже всех сокровищ,
Хочу к нему — вы тащите с собой:
Нас провожают стон, рёв, хохот, свист чудовищ!
Он вслед кричит!.. —
Проснулась. — Кто-то говорит, —
Ваш голос был; что, думаю, так рано?
Бегу сюда — и вас обоих нахожу.

Фамусов

Да, дурен сон, как погляжу.
Тут все есть, коли нет обмана:
И черти и любовь, и страхи и цветы…

А. С. Грибоедов. Горе от ума

Письмо 17

От: Николай

Кому: Татьяна

Дата: 11 сентября 2005

Тема: пропал Алексей!


Привет, Танюш.


Жив-здоров, устроился нормально, столица меня встречает солнышком, и  в целом всё благополучно. Враки это всё про знаменитый московский «ритм жизни». Обычный ритм. Рок-н-рольный :) Ну, может, джазовый. В любом случае, по мне — жить, так с музыкой. Чем и занят.


Насчёт твоей статьи и работы с издательством — вынужден огорчить: дело стопорится, и очень серьёзно. Ты же в курсе, что контакты с нужными людьми должен был обеспечить наш старый знакомец Алексей? Ты должна помнить его, виделись в «Библио-глобусе». Так вот, не поверишь — но он пропал. Ну, буквально. Исчез человек. Был позавчера у него дома. Жена Алексея в полуобмороке, в милицию обращалась, морги обзванивает, как это обычно бывает. Многие знакомые его ищут, но… В общем, плохи дела.


По мне — следовало такого ожидать. Какой-то странный он был в последнее время. Прошлым месяцем, когда я приезжал в Москву, он иногда меня здорово смущал. Да, я ожидал, что люди его профессии отличаются странностями. Но в моём понимании, не такими. Пиво, допустим, через соломинку пить, или живого ужа дома держать — это куда ни шло. Алексей же, не скажу, чтоб тронулся, но поведение его наводило на мысли. Нехорошие. Вышли мы с ним из дома как-то раз, собирались на другой конец города. Я, понятное дело, направляюсь в метро, а он меня тянет за свитер и тащит в сторону автобусной остановки. Я ему — зачем? А он съёжился как-то, замкнулся, глаза бегают. И мычит что-то неразборчивое. Я его пытал и так, и эдак, да ни в какую. Руками машет: мол, не пойду в метро, и всё тут. Ну что поделать… Так и тащились через всю Москву на автобусе. Хотя в целом был вполне адекватен. Ну, бывает, я читал о том, что многие и вполне здоровые люди, случается, боятся пользоваться лифтами или летать самолётами. Должно быть, Алексей боялся метро. Хотя нет, постой. Помню ещё один случай, когда он вдруг — вот так же — рассудок потерял. Я его спросил какую-то мелочь… Ах, да. Как поживает один наш общий приятель. Сильвягин который. То же самое. Лицо посерело, будто от ужаса, мычит — и всё тут. Головой мотает. Мне даже самому жутко стало. Как будто возле покойника стою. Вижу — плохо человеку. Я быстро тему замял, давай его про последний фильм Спилберга расспрашивать. Он тут же отошёл, вроде — как и не было ничего. Может, и впрямь не помнит? Чудеса. В кресле развалился, Спилберга костерит, а я чувствую себя то ли идиотом, то ли предателем: Жалко: такой ум — и разваливается на глазах.


И вот — пропал куда-то. Непонятно куда. Может, таки зашёл в метро, а там ему плохо стало? Да нет, нашли бы в больнице… Ладно, к чему эти домыслы. В общем, Тань, ты понимаешь, что с твоими статьями нам пока не везёт. Но ты не расстраивайся, придумаем что-нибудь. Я поговорил с женой Алексея, она меня обещала пустить за его компьютер на днях, в почте покопаться. Попробую отыскать телефончики, да пойду внаглую по нужным людям. Глядишь — чего и выйдет.


Пока.

Целую.



Постскриптум.


В Москве была зафиксирована вспышка самоубийств


В минувшие сутки в разных округах Москвы с собой покончили 10 человек, сообщило в пятницу информационное агентство "Интерфакс". Среди самоубийц одна пенсионерка 84 лет, остальные мужчины. Самому молодому был 21 год, старшему - 56 лет.

Шестеро из них нигде не работали, среди остальных - главный редактор издательства, клиент психоневрологического диспансера, электросварщик и рабочий по обслуживанию средств малой механизации. Трое мужчин оставили предсмертные записки.

Больше всего самоубийц - трое - оказалось в Южном округе, по два в Центральном и Восточном округах, по одному - в Северном, Западном и Юго-Западном.

Директор Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского Татьяна Дмитриева не исключает, что десять человек, которые покончили с собой в Москве в минувшие сутки, совершили самоубийства по какой-то общей причине.

"Не исключено, что у всех покончивших с собой мог быть общий провоцирующий фактор. Каждый человек склоняется к самоубийству в силу своих причин, но случается какой-то общий толчок, который подталкивает их к этому срыву, вплоть до того, что все они могли посмотреть какую-то передачу, которая создала у них этот настрой", сказала Дмитриева.


Лента.RU

Письмо 18

От: Татьяна

Кому: Николай

Дата: 22 сентября 2005

Тема: Кто же это был?


Привет, Коля!


Жалко. Нет, никак я не пойму, зачем всегда нужно договариваться, метаться, искать знакомства… Если издательству понравились мои статьи — то и без всяких связей должны взять, а если нет — надо обращаться в другое. По-моему, так.

Ну да ладно, это тебе виднее. А вот насчёт Алексея в самом деле жаль: милый он был человек, хотя и со странностями. Не хочу тебя огорчать, но если бы он ещё был жив — наверняка как-нибудь дал бы о себе знать. С другой стороны, пока не нашли тело, надежда остаётся…


А у нас здесь совсем осень! Шла утром в институт — мимо меня бодро пролетел жёлтый лист и с разгону врезался в ствол дерева. Я ещё подумала, что и все мы, наверное, тоже — летим, не зная куда, а потом жизнь так бьёт, что не можем в себя прийти.

Как раз на днях произошла странная встреча, смысл которой я не пойму до сих пор. Иду я, значит, домой. Смотрю — вроде ты сидишь на скамеечке, и вид такой нехороший, будто сердце схватило или ещё что. Бледный весь. Я даже успела удивиться, почему ты не в Москве, но тут же поняла, что ошиблась. Знаешь, у него волосы на твои похожи, и фигура тоже. Но лицо какое-то — злое, что ли. Ожесточённое.

В общем, вижу, что он уже за скамейку хватается, подхожу и спрашиваю — может, помочь чем. Или скорую вызвать. А он только глаза вытаращивает, тяжело дышит и рукой меня отталкивает. Довольно грубо. Ну да ладно — чего больному человеку не простишь! Продолжаю настаивать, спрашиваю, что с ним. Главное, люди вокруг идут — и даже не остановятся. А я ведь не врач — что я сделаю? Мне становится совсем страшно, потому что он просто задыхается на моих глазах. Из последних сил лезет в нагрудный карман, достаёт какой-то кружочек на верёвочке — вроде кулончика — и протягивает мне. Я беру, чтобы не отвлекаться на эту ерунду, и кладу себе в карман — автоматически.

И тут этот припадочный парень берёт и исчезает! Как говорится, растворяется в воздухе! По крайней мере, выглядело это именно так. И, опять-таки, никто из прохожих даже не оглянулся.

Постояла я, прочувствовала всю глубину своей обманутости жизнью и пошла, наконец, домой. А что я ещё должна была делать?

Дома вспомнила про кулончик и достала его из кармана. Плоский такой кружочек, вроде из глины, и с выдавленными завитушками. Красивый, к моей вязаной кофточке бы здорово подошёл. Думаю, раз мне его отдали, то ничего плохого, если я его буду носить, верно? Тем более, что ничего похожего в магазинах я не видела.


Пока!

Всего хорошего!



Постскриптум.


Классическую "повесть ужасов" XIX века экранизируют


Киностудия Universal Pictures готовит полнометражную экранизацию повести "Поворот винта" американского писателя XIX века Генри Джеймса. Это небольшое произведение считается классикой психологической прозы и литературы ужасов. Голливудская студия впервые берется за перенос "Поворота винта" на большой экран, напоминает Reuters.

Генри Джеймс написал "Поворот винта" в 1898 году и публиковал его частями в журнале "Collier's Weekly". В повести рассказывается история гувернантки, нанятой заниматься двумя детьми-сиротами в удаленном английском поместье. Молодая женщина обнаруживает, что дети каким-то образом связаны с умершими слугами. Повествование построено таким образом, что читатель вынужден сам для себя выбирать подходящее объяснение происходящего.


В 1954 году британский композитор Бенджамин Бриттен написал по мотивам повести Джеймса камерную оперу, многократно ставившуюся впоследствии на сцене. После появления оперы одна за другой последовали театральные постановки и экранизации "Поворота винта" для телевидения. В одной из лучших телеверсий роль гувернантки сыграла знаменитая Ингрид Бергман (1959 год). В 1961 году английский режиссер Джек Клейтон снял черно-белый кинофильм "Невинные" по мотивам произведения Джеймса. Его картина получила ряд премий, в том числе приз американских критиков.


Лента.Ру

Письмо 19

От: Николай

Кому: Татьяна

Дата: 6 октября 2005

Тема: Ежедневник


Привет, Танюша.


Если этой историей ты хотела оправдать покупку новой фенечки к вязаной кофте, то надо отдать должное твоей фантазии. Шучу. Это, должно быть, и впрямь наркоман тебе встретился. Тогда лучше выбрось его кулончик от греха. Вдруг ворованный? Или тайный знак провинциальных наркодилеров? Ладно, не буду ёрничать, лучше расскажу, что со мной приключилось, тоже непонятностей хватает на три года вперёд:

Несколько дней назад таки собрался съездить на квартиру к Алексею. Точнее, туда, где он жил до того, как исчез. Ступил через порог — и будто пыточную попал. Не буду утомлять описанием давящей атмосферы дома, истерик, подозрений и всяческих бытовых неприятностей. Помимо тяжести в душе, из квартиры пропавшего приятеля я вынес наблюдение, что бардак, несмотря на внешнюю схожесть, оказывается, бывает разным: только у Алексея я видел три вида беспорядка: беспорядок творческий, беспорядок детский и — теперь вот — беспорядок жуткий. Рождённый несчастьем, спешкой, тревогой, лихорадочным поиском. Было видно, как вещи терзали в напрасном ожидании, с отчаянием перебирали вновь и вновь, бросали в безнадёжности. И обёртка от конфеты, и футляр от компакт-диска совсем по-другому лежат, если их бросил наигравшийся ребёнок или задумчиво отложил занятый взрослый. В описанном мною хаосе энергетика вещей была уж совсем ни на что не похожей.

Мне же удалось оживить давно замолчавший компьютер. Вот только ясности от этого пока не прибавилось, но зато появились вопросы. Каверзные.

Посуди сама: помимо самой рутинной переписки, которую вёл обычный человек, в планы которого ну совершенно не входило раствориться в воздухе, есть там ряд писем, написанных его приятелю, коллеге — Кириллу С. Странные же это письма, скажу тебе. Описываются в них дела совершенно мистические и жутковатые. Все тексты попахивают безумием. Не хотелось бы подозревать Алексея в приёме галлюциногенов, но… Меня, впрочем, обнадёживает довольно-таки художественная форма изложения. Но не следует ли это отнести на счёт профессии корреспондентов? Одно знаю: письма эти следует изучить тщательнейшим образом. Чем и займусь. Меня, когда первое из них на экране появилось, холодный пот прошиб: вот оно, думаю. Никому ничего не говоря, скопировал себе на флэш-карту, а оригиналы стёр. Не знаю, почему. Думаю, и правильно: пусть лучше милиции, если она доберётся до компьютера, этого не видеть: на их профессионализм надежды мало, а здесь деликатность нужна в любом случае, что бы тут ни было: сумасшествие, ЛСД или и впрямь чертовщина.

Чертовщина, кстати, приключилась и со мной: пришёл домой от Алексея, принял душ, чтобы на душе полегче стало, компьютер завёл и полез в чемодан за флэшкой с письмами. Рука упирается во что-то гладкое и твёрдое. Вытаскиваю — книга. Белого цвета из чудесной, глянцевой, только чуть более шершавой на ощупь. Обложка — словно бы из кожи, но совсем гладкая. Никогда такого не видел. Дорогая, должно быть, вещь. На обложке отпечатан тёмно-серый кружок с простым узором. Внутри — пусто, страницы абсолютно белые. Странно, что это? Ежедневник чей-то? Но бог с ним, как она ко мне попала? В закрытый-то чемодан? Ты же помнишь, я его таскаю не первый год: чёрный, объёмистый, совершенно твёрдый; чтобы открыть основное отделение, нужно расстегнуть молнию по всему периметру. Это мог сделать только я сам. Книга не тяжёлая, но свои полкило весит — заметил бы. Значит, подсунуть не могли, так? Да и кому это нужно, ворам-карманникам? Деньги на месте. Да и что за воры такие? Распространители рекламы? Религиозная секта? Но что-то я там не заметил ни рекламы средства от облысения, ни рассказов о царствии небесном. Вообще ничего не заметил. Только рисунок. Логотип такой? Наверное, всё же подарочный ежедневник какой-то фирмы, широко известной в узких кругах. Но неужто я сам положил её к себе в сумку? И где, у Алексея? Нет, я всё отлично помню, хоть и взволнован был: ничего мне не дарили, и сам не клал. Случайно? Тьфу, пропасть, вдруг скажут, что украл. Неприятно-то как.


Вот и говорю, мистика. И что интересно: только я эту проклятую книгу раскрыл, как мобильник запищал. Я даже подпрыгнул. Пришла SMS-ка. Только два слова: «Это начало». Я хотел спросить: кого, чего начало? А обратного адреса и нет.


Такие дела.



Постскриптум.


…Один из таких тунеядцев, приближаясь к старости, объявил сам собою и без всякого принуждения, что он в продолжение долгой и скудной жизни своей умертвил и съел лично и в глубочайшем секрете шестьдесят монахов и несколько светских младенцев, — штук шесть, но не более, то-есть необыкновенно мало сравнительно с количеством съеденного им духовенства. До светских же взрослых людей, как оказалось, он с этою целью никогда не дотрогивался.

— Этого быть не может! — крикнул сам председатель, генерал, чуть даже не обиженным голосом: — я часто с ним, господа, рассуждаю и спорю, и все о подобных мыслях; но всего чаще он выставляет такие нелепости, что уши даже вянут, ни на грош правдоподобия!

— Генерал! Вспомни осаду Карса, а вы, господа, узнайте, что анекдот мой голая истина. От себя же замечу, что всякая почти действительность, хотя и имеет непреложные законы свои, но почти всегда и невероятна, и неправдоподобна. И чем даже действительнее, тем иногда и неправдоподобнее.

— Да разве можно съесть шестьдесят монахов? — смеялись кругом.

— Хоть он и съел их не вдруг, что очевидно, а, может быть, в пятнадцать или в двадцать лет, что уже совершенно понятно и натурально…

— И натурально?

— И натурально! — с педантским упорством отгрызался Лебедев: — да и кроме всего, католический монах уже по самой натуре своей повадлив и любопытен, и его слишком легко заманить в лес или в какое-нибудь укромное место и там поступить с ним по вышесказанному, — но я все-таки не оспариваю, что количество съеденных лиц оказалось чрезвычайное, даже до невоздержности.

— Может быть, это и правда, господа, — заметил вдруг князь…


Ф. М. Достоевкий «Идиот»

Письмо 20

От: Татьяна

Кому: Николай

Дата: 15 октября 2005

Тема: Re: Ежедневник


Привет, Коля!

Шутишь или нет — всё равно обидел. Не доверяешь мне, что ли? Где ты видел наркоманов, тающих в воздухе? Тогда уж логичнее было предположить, что это я чего-нибудь обкурилась, раз такое мерещится:

И всё же кулончик — вот он. Материальнее некуда. Знаешь, по-моему, это не глина: я пыталась поковырять его лезвием с обратной стороны, но ничего не получилось. Поверхность твёрдая и гладкая, хотя с виду и шершавая.

Ну, неважно! Девчонкам с института кулончик понравился, говорят — похоже на старинную вещь. Не знаю, надеюсь, что нет. Тогда ведь его искать будут, может, он правда с какой-то нехорошей историей связан. А как я объясню, откуда он у меня взялся? Если вон даже ты мне не поверил.

А сегодня мне спалось плохо, всё казалось, что в комнате кто-то есть. Только усну — опять тихий шорох разбудит, жутко так. Я включила настольную лампу, но от этого стало ещё хуже: не могу глаза закрыть, кажется, что за столом кто-то сидит. Аж разозлилась на себя: что за детские страхи? Просто обидно: и так из-за учёбы сплю мало, так даже в эти часы ерунда всякая мешает! Свет выключила и кое-как заснула, а наутро смотрю — опять горит! Наверное, я выключатель не до конца повернула. Или это приходили духи предков искать утерянный кулончик! Ха-ха!  Когда мало спишь, а в голову лезет бред — так и до паранойи недалеко.

Ты тоже нашёл себе развлечение: скрываешь материалы, которые могли бы помочь следствию! Не одобряю. Даже если ты не доверяешь милиции, у них-то наверняка побольше опыта в подобных делах. По-моему, тебе просто не хватает риска.

Ну а SMS-ка — это, скорее всего, кто-нибудь ошибся номером. Я вон тоже получила на днях загадочное сообщение: «Ты готова?» Но так как оно пришло мне в институте, то я сразу поняла, что это одногруппницы выясняют, сколько человек готовы к предстоящему семинару и на чьи ответы можно рассчитывать.

Ну вот и всё, больше ничего интересного не было. Как обычно, учусь целыми днями, даже телевизор смотреть некогда. Может, хоть ты мне в следующем письме расскажешь, что там в мире творится? Ладно, шучу! Лучше расскажи, чем там дело Алексея закончилось.

Всего хорошего!




Постскриптум.


Черная дыра проглотила 300 млн солнц


Астрономы зарегистрировали самый мощный взрыв в истории наблюдений за Вселенной - черная дыра поглотила громадный кусок материи. Расчеты, сделанные на основе наблюдений, говорят о том, что эти космические чудища могут замедлять формирование звезд.


Запечатлеть глобальный космический катаклизм удалось специалистам из американской обсерватории Chandra - статья об этом событии появилась сегодня в авторитетном журнале Nature. На снимках, сделанных через мощные телескопы, видно, как гигантская черная дыра массой около миллиарда солнц (!) пожирает кусок материи.


Из-за своего вращения прожорливая бездна разбросала большую часть "обеда" вокруг в виде горячего газа. Он разлетелся в окружающее пространство в виде двух симметричных облаков размером по 650 тыс. световых лет каждое, которые хорошо видны на снимке.


В первую очередь ученых поразил сам масштаб события. Исходя из того, что в таких случаях доля испускаемого вещества составляет около 10% общей массы, специалисты подсчитали, что "проглочено" было 300 млн масс Солнца, а газ, который разметало вокруг, весит больше, чем вся наша Галактика. "Я был ошеломлен", - рассказывает Брайн МакНамара, один из авторов статьи.


На второй интересный вопрос - что же провалилось в черную дыру - астрономы пока не дали четкого ответа. Возможными участниками космической катастрофы могут быть либо небольшая галактика, либо, что было бы еще более удивительным, вторая черная дыра. Последнее предположение выдвинул Пол Налсен из Центра астрофизики Гарварда-Смитсона.


Ученым не впервой наблюдать подобные глобальные события. В феврале меньшая по размеру черная дыра разорвала одну из звезд в галактике RXG-242-11. Но тот случай стал просто еще одним подтверждением правоты Эйнштейна, который предсказал существование таких космических чудищ. А из "сегодняшнего" катаклизма (который на самом деле длился около 100 млн лет) астрономы сделали сразу два вывода об эволюции Вселенной.


Заснятый взрыв, конечно, не самый мощный за всю историю нашего мира, но сильнейший из всех, которые удавалось наблюдать. До сих пор ученые полагали, что события такого масштаба - дело куда более далекого прошлого, когда пространство было населено гуще. Кроме того, явление проливает свет на механизм формирования звезд в галактиках - в реальности это происходит несколько реже, чем предсказывает теория. Раньше считалось, что после охлаждения до определенной температуры вещество обязательно должно слипнуться в звезды. Однако если такие взрывы подпитывают его энергией, то это необязательно.


www.utro.ru

Письмо 21

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 1 ноября 2005

Тема: Просьба


Привет, Кирилл!

Во первых строках своего письма хочу сообщить, что я жив и здоров, хотя в настроении прибываю упадническом. Гнусная вышла история. Хотя догадаться об этом можно было с самого начала. Если бы я не был таким дураком.

Одним словом, Кирилл, я сейчас на нелегальном положении. Скрываюсь в глубинке у знакомых. Сегодня первый раз до компьютера добрался. Вернее, довезли на тракторе. Иначе — никак. Время у меня ограничено, так что извини за сумбурность изложения.

В Москве я, по всей видимости, появлюсь не скоро. Нет у меня желания туда соваться. Компания на меня наехала, судя по всему, серьёзная, а вот что им от меня надо, я до сих пор в толк взять не могу.

Всё началось с того, что заявился ко мне домой милиционер. Бравый такой старший лейтенант с портупеей и усами. Едва я дверь открыл, он меня рукой в сторонку отодвинул, без приглашения прошел на кухню и уселся за стол.

С самого начала внешний вид его показался мне странным, хотя я и сам не понял, почему. Не так часто мне приходится с ментами общаться. Уже позже понял, что форма у него была не та, в которой сейчас менты ходят. Вернее, не совсем та. Старомодная, будто из гардероба Мосфильма.

Короче, уселся этот старлей у меня на кухне, портупею открыл и протягивает мне бумажку.

— Знакома ли, уважаемый, сия вещица?

«Уважаемый», «сия» — когда ты такие слова от мента слышал?

Но тогда я этому значения не придал. Что значит — не битый.

А на бумажке, что старлей мне протянул, нарисован круглый глиняный кулончик с затейливым узором. Точно такой же у меня в ящике стола лежит. Сколько себя помню, он всегда при мне. А вот откуда он взялся — не помню. Может быть, нашел, может быть, подарил кто.

— А в чём, собственно, дело? — с прашиваю я мента.

Он в кулачок кашлянул.

— Вещица сия фигурирует в деле об убийстве небезызвестного, полагаю, вам господина Сильвягина. Большего, извините, сказать не могу.

Во как!

Я задумался. Не сказать, чтобы я очень уж дорожил этой вещицей, но почему-то не хотелось отдавать её менту. Вот не хотелось, и всё тут!

— Ну так что? — торопит он меня.

Я задумчиво затылок чешу.

Где-то я такую штучку видел: А вот где?.. Не припомню:

— Думай, думай, — шипит старлей.

И вроде как ещё и зубами скрипит при этом.

Посмотрел я на мента, а у него нос плоским сделался, уши заострились, как у волка, в из-под верхней губы клыки показались.

Та-а-ак:

Я вида не показываю, что сущность его собачью обнаружил.

По-моему,  — говорю, — есть такой кулончик в вещицах от бабули оставшихся.

— Ну так посмотрите, - шипит мент-оборотень.

— Сейчас.

Я поднимаюсь на ноги и направляюсь по коридору вроде как в свою комнату. А сам — к входной двери и на лестничную площадку.

У двери — два жлоба в кожаных куртках, руки в карманах.

По-счастью, не ожидали они моего появления. Я между ними проскользнул и кинулся вниз по лестнице. Тапки с ног слетели — шлёп, шлёп, шлёп голыми пятками. Жлобы за мной — топ, топ, топ ботинками.

Я вылетел из подъезда — и на задний двор, там у нас стройка второй год замороженная стоит.

В голове туман: Ничего не соображаю.

Сам не знаю, как я от этих жлобов ушёл.

Пришёл в себя, сидя скорчившись за мусорным баком. И такая жуть в душе: Ну, будто я уже помер, но никак поверить в это не хочу.

Вот такая, брат, история.

Что дальше было, рассказывать не буду, иначе ты догадаться можешь, где я прячусь. А нам это ни к чему.

У меня к тебе огромная просьба. Полагаю, квартиру мою перерыть успели не один раз. И все же, возьми у моей матери ключи и загляни туда. Придумай что-нибудь, только не говори, что я объявился. На компьютере у меня стоит программка «харакири», код «25-FAS-16». Ежели кто без кода его включал, то все файлы, которые я обозначил, как секретные, были уничтожены. И всё равно, переформатируй жёсткий диск. На всякий случай. И все дискеты и сидюки, что найдёшь, уничтожь.

И ещё, загляни ко мне в стол. В нижнем ящике задняя стенка отходит. Я, когда в школе учился, туда сигареты прятал. Ежели эти уроды кулончик не нашли, значит там он. Что делать с ним — сам решай.

Всё! Мне уже мой тракторист сигналит — пора домой ехать!

Всего наилучшего,




Постскриптум.


Люди! Осень пришла во дворы,

рдея!

Подскажите же, будьте добры:

где я?


Евгений Лукин


Письмо 22

От: Татьяна

Кому: Николай

Дата: 14 ноября 2005

Тема: метро




Вот уже похолодало,

Выпал самый первый снег.

На деревьях листьев мало:

Их, увы, недолог век.

Утром солнышко светило —

Но не верю я ему;

Только шапка послужила

Стражем мозгу моему.

Потому что, опасаюсь,

Стал уже он барахлить.

Я тебе во всём покаюсь,

Ну а там — тебе судить.

Шла вчера домой с учёбы

По дворам (чтоб срезать путь),

Вдруг гляжу — кругом сугробы

И кустарник. Словом, жуть.

Я глазам своим не верю

И хочу скорей бежать,

Но сугробы, точно звери,

Начинают круг сужать

И растут: всё выше, выше.

Я пропала. Вот фигня!

Но смотрю — стоит на крыше

Девочка, зовёт меня.

Вроде мне она знакома.

По сугробу лезу к ней.

Мы бежим по крыше дома,

И становится теплей.

Говорит: «Ты заблудилась?

Так случается, друг мой:

Ты сквозь осень провалилась.

Вот метро, езжай домой!»

Ещё больше удивляюсь:

В нашем городе — метро?

Но перил уже касаясь,

Еду я в его нутро.

Там сырой, тяжёлый воздух;

Ни людей, ни поездов.

Тянутся под землю просто

Рельсы — будто бы из снов:

Синие, искрят немного,

Точно кто их раскалил.

Что же это за дорога?

Нет моих уж больше сил.

Прислоняюсь к стенке тёплой

И неровной. На стене

Виден знак полуистёртый,

Он давно известен мне:

Круг, а в круге завитушки.

Я кулончик достаю.

Видно, это не игрушки:

Тот же символ узнаю.

Подношу один к другому —

И в глазах темнеет враз,

Я оказываюсь дома,

Вот и кончен мой рассказ.

Может, в кресле я уснула,

Может, правда то была…

Но я раньше в ус не дула,

А теперь невесела:

Что-то этот символ значит.

Вот увидишь ты его —

И тебя он озадачит!

Впрочем, ладно, ничего.

Коля, ждёт в метро опасность,

Осторожнее будь в нём!

Для тебя пока не ясно,

Но мы вместе всё поймём.

Просто кажется мне, Коля,

Что метро впускает всех —

Но порой чуть дальше, что ли,

Пропускает, как на грех.

И тогда уж неизвестно,

Сможешь выйти или нет…

Но тебе неинтересно?

Всё, целую, жду ответ!



Постскриптум.


Метро-2

о том, что мы никогда не увидим


Засекреченные места в Московском метро уже были до его рождения в 1935. В проекте второй очереди была станции «Советская» под Советской пл. между станциями «Театральная» (в те времена «Площадь Свердлова») и «Маяковская». В процессе строительства по личному распоряжению Сталина «Советскую» приспособили для подземного пункта управления Московского штаба ГО. Возникший вследствие ее закрытия необоснованно длинный перегон в самом центре Москвы был ликвидирован только 15.07.1979 строительством «Горьковской»-«Тверской». Если внимательно смотреть на перегон перед «Тверской», можно увидеть следы «Советской».


Следующей был довоенный (а также послевоенный) проект модернизации «Арбатско-Покровской» для связи Кремля с обоими сталинскими бункерами. Сталин до войны планировал построить самый большой стадион не только для ожидаемой Олимпиады. Hа идею стадиона СССР (или Народов) его натолкнули массовые пропагандистские мероприятия, часто проводимые нацистами в Германии для немецкого народа и так любимые фюрером. Под будущим стадионом (кусок которого все-таки построили) был возведен бункер для Сталина с небольшим залом для выступлений и тоннелем к трибунам. Были сооружены два автомобильных тоннеля: к Кремлю (причем ворота тоннеля расположены точно под Спасскими воротами) и в район станции метро «Сокольники». Существует переход от «Измайловского Парка» к бункеру. Средний путь на станции, кроме запланированного большого пассажиропотока, нес функцию спецпути Сталина во время торжественных мероприятий. Обратите внимание на изящные лампочки, освещающие средний путь. Их нет на крайних путях. Аналогичный бункер Сталина был построен под его дачей в Кунцево (туда тоже идет автомобильный тоннель от общественной приемной Минобороны на Мясницкой, 37 через Кремль). О нем знают только специалисты МЧС: прямо над ним расположен Центральный региональный центр этого ведомства.


Артемий Лебедев, metro.ru

Письмо 23

От: Николай

Кому: Кирилл

Дата: 29 ноября 2005

Тема: Об Алексее


Добрый день, Кирилл!


Пишу, потому что не могу дозвониться по оставленному тобой телефону: то трубку никто не берёт, то попадаю не туда, и хриплым голосом к чёртовой матери посылают. А я там уже был, судя по ощущениям. Положение у нас неприятное: происходящая вокруг кутерьма — как бородавка на пальце: и не болит, а жить мешает. Даже сакраментальная спасительная фраза «что делать-то будем?» здесь неуместна. Ну что можно сделать с сумасшедшим? Лечить? А оно лечится? Извини, что произношу вслух, но именно таковым и является Алексей. А что, разве не в психушке мы с тобой познакомились? То место, где Алексея держат сейчас. Хорошо всё же, что мы там пересеклись, когда пришли навещать его. Может, вместе, сообща и придумаем чего-нибудь. Не в смысле — Алексею помочь, чем ему поможешь? А найти корешок болезни, толчок — что послужило причиной расстройства. Ну не верю я, чтобы он вот так, на ровном месте, рассудок потерял. Что-то его испугало. И очень сильно. Так, что и уцепиться не за что было. Ты знаешь его дольше меня, и наблюдал больше — может, легче будет вспомнить, с чего всё началось. Какой-то случай в метро? Может, кто у него на глазах под поезд бросился?

И ещё: от чего он скрылся из дому? Что заставило бежать аж до той деревни, где его отыскали — в гнилом сарае, чумазого, за кучей сена. Кстати, ты же в курсе, что он там сидел на куче чеснока, который наворовал на соседнем огороде? Он что, от воображаемых вампиров отбивался? Врач упоминал, что при нём был диск Дэвида Боуи, нежно хранимый под грязной майкой: надо бы взять и послушать, что там за запись такая… Ох, сколько вопросов. Я, конечно, понимаю, что бред вовсе не обязан иметь оснований и сколь-нибудь серьёзных причин. Но кажется мне, что очень важно выяснить обстоятельства этой катастрофы, потому что есть нехорошее предчувствие, что наш бедный друг — не последняя жертва этой болезни. Грядёт какая-то психическая эпидемия. Ты ведь тоже упоминал вскользь, будто, общаясь с Алексеем, замечал вокруг некие странности? Так и я, побывав у него дома, столкнулся с чертовщиной какой-то. Моя девушка рассказывает о странных видениях, которые были в те же дни (а она в другом городе!). И всюду — вот только что вспомнилось! — фигурирует какой-то рисуночек на кулончике: кружок с завитушками. Это что ещё за тайный символ — флаг параноиков? Архетипы — это к Юнгу или Фрейду? Ох, не нравится мне это всё.

Когда мы навещали Алексея, больше всего меня поразила даже не болезненная его худоба (едва узнал), а странный блеск в глазах, безумный, колючий. Где я его видел?

Но, думаю, самое сложное — разобраться с электронными письмами Алексея. Если удастся отличить в них реальность от бреда, настоящего Алексея от ненастоящего, то ключ к разгадке будет в наших руках.


Всего доброго!

С надеждой на лучшее, Николай.



Постскриптум.


Сын Владимира Набокова уничтожит последний роман отца


Дмитрий Владимирович Набоков выполнит последнюю волю своего отца и уничтожит рукопись его последнего романа "The Original of Laura" (в приблизительном переводе - "Подлинник Лауры"). Местонахождение неоконченного произведения, а также его объем и содержание неизвестны, отмечает британская газета The Times.

Дмитрий Набоков написал письмо литературному обозревателю еженедельника New York Observer Рону Розенбауму, в котором мотивировал свое решение необходимостью исполнить завещание отца, умершего в 1977 году. Владимир Набоков просил уничтожить роман свою жену Веру, но она не нашла в себе сил выполнить последнюю просьбу мужа до собственной кончины в 1991 году. Дмитрий Набоков, которому сейчас 71 год, твердо намерен сжечь роман прежде, чем умрет сам.


Несколько лет назад Дмитрий Набоков говорил о незавершенном последнем романе отца, как о "самом выдающемся" произведении писателя. Содержание рукописи известно в самых общих чертах: в ней идет речь о "Лауре настоящей и ненастоящей". Сообщалось также, что у книги было другое рабочее название - "Dying is fun" (Умирать смешно"). В 1989 году журналист газеты Washington Post писал, что от трети до половины романа существует в окончательном виде. Другие источники сообщали, что рукопись состоит из 30-40 страниц, возможно, каталожных карточек, которыми пользовался писатель при работе над черновиками.

Письмо 24

От: Кирилл

Кому: Николай

Дата: 9 декабря 2005

Тема: Стержни


Здравствуй, Николай!


Ну и как твоё «расследование»? Всё так же безнадёжно? Хочу рассказать тебе одну интересную вещь: был на днях у Алексея, как он неожиданно со мной заговорил. То есть, ты знаешь, он сейчас много говорит всякого, но всё бессмыслицу. А тут вдруг «выдал» монолог, на редкость связный, но в целом бредовый, конечно. Я всё же решил, что могут встретиться в нём детальки или образы, которые тебе помогут. Поэтому изложу тебе и постараюсь не упустить подробностей.

В общем, сижу я с ним, как обычно, медленно рассказываю простые вещи о близких его — может имена узнает, или просто послушает. Он вдруг своё бормотание прекратил, посидел с пару минут молча, вздохнул и поглядел на меня — да так осмысленно и с жуткой тоской, что я похолодел. Очки-то у него забрали, глаза стали колючими, как никогда прежде. Пробуравил он меня взглядом и говорит:

— Знаешь, что мне это напоминает?

И не дожидаясь ответа:

— Стержни.

— Как? Что? — я оторопел.

— В ядерном реакторе. Когда хотят замедлить реакцию, управлять ею, то в самую его сердцевину вводят углеродные стержни. Они поглощают нейтроны, которые бы могли вызывать дальнейшее деление ядер и продолжить реацию. Я в школе учил. Одна частица, вылетая, как бы разбивает другие, даёт им жизнь, они — следующим, идёт цепная реакция и движение разрастается. Но вводят замедлитель, пленяют носителей жизни и… всё замирает. (пауза). Так и с людьми. Они забирают самых резвых, тех, кто могли бы.

— Могли бы что?

Но мой безумный собеседник будто бы меня и не слышал.

— Я думал, это в метро происходит. Где ещё строить «замедлители», как не в больших городах? Столько людей спускается, легче всего… найти… Но нет, не только там, не только… Как это больно, когда тебя… замедляют…


И тут он замолчал надолго. Я уж — и так, и эдак. Но через полчаса он снова потихоньку забормотал привычную ахинею.


Такие дела. А диск его я исследовал. Обычный Боуи 1997 года «Earthling», разве что в середине есть «лишняя» песня «Hallo spaceboy», но это всё тот же Боуи на пару лет раньше сочинил, тоже с Брайаном Ино. Думаю, она там к месту, хоть и на обложке нет. В общем, пустяки.


Тоскливо, конечно, но приходится смотреть правде в глаза: едва ли Алексей в ближайшее время станет прежним. К нему уже ходят всё меньше, я в том числе. Потеряли хорошего человека. Почему, за что?


До свидания.

Кирилл.



Постскриптум.


Ты мне поверь

Я видел человека

Как он писал стихи в метро

Он не просил ни свечи, ни перо

Он лишь сидел, согнувшись, как калека

В портфель вжимая лист, а в лист — строку

Как будто долг считал. В толпе, в неровной тряске

Среди москвичек в собственном соку

Застрявший в рифмострочной неувязке

Он всё писал.

Бросая недострофы

И начиная новые. Чиркал

И многоточья ставил, где неспелось

И неумелость

Стоила похвал

Нет, не писал! Скорее — пожинал

Плоды своей душевной катастрофы


С утра и в переполненном вагоне

За куцым вдохновением в погоне

Или спеша успеть до пересадки

Он был небрит

И на одежде — складки

Его извергла раздвижная дверь

А я остался. Здесь, в начале века

Где каждый, то ли робот, то ли зверь

Ты мне поверь

Я видел человека…

Письмо 25

От: Сергей Сильвягин

Кому: Николай

Дата: 21 декабря 2005

Тема: Последнее письмо. Часть 1


Здравствуй, Николай.


Да, это тот самый Сильвягин, герой писем Алексея, которые ты выкрал с его компьютера. Это не вирус, не шпионская программа: я пишу тебе обычной электронной почтой. Вопрос в том – откуда.

И это не розыгрыш, Николай. Или… мне называть тебя твоим настоящим именем – Павел? Вздрогнул? Хорошо. Думаю, ты вздрогнешь и когда я скажу тебе, что знаю, почему ты сбежал в Москву из своего города, а шесть лет назад – и из родного города. Упомяну про акции нефтяных компаний, колечко, которое ты выбросил из окна поезда, летящего ночью по мосту над Волгой, ну и о письмах, которые ты не решился сжечь. Они теперь лежат на чердаке родительского дома. В белом полиэтиленовом пакете, с рекламой фирмы «Genius» на лицевой стороне. Пакет с двух сторон заклеен скотчем, придавлен подшивкой журнала «Крокодил». Достаточно?

Всё-всё, прекращаю. Успокойся, я не из спецслужб и не из детективного агентства, никто за тобой не следит. Мне лишь надо было, чтобы ты немного встряхнулся да читал повнимательнее. А твои финансовые дела мне до лампочки. Вру, лампочек у меня здесь нет. Зачем они не имеющему глаз? Я, дорогой Николай-Павел, пребываю в месте, где нет ни тела, ни надобности в нём. Называй это «тем светом», хотя это ещё не «тот» свет, а нечто пограничное, где информация имеет прежние формы и понятия, но привычные время и пространство уже кажутся чем-то плоским, простым и отстранённым. Отсюда и возможность черпать информацию о всей вселенной из любой её точки.

Ну что, успокоился, валерьянки глотнул? Слушаешь внимательно?


Теперь – к делу.


Вынужден тебя огорчить, но твои попытки выяснить правду были совершенно тщетны. Алексей – случайный человек. Есть факт, который ты упустил: его соседом по лестничной площадке был мой отец. Именно этот человек и есть ключевая фигура в произошедших неприятностях. Но только в том, что случилось у нас и здесь. А эти события – лишь малый эпизод в гигантской цепи происшествий масштаба планеты. Где этот человек работал до развала Советского Союза – дело тёмное. Названия организаций тебе едва ли что скажут. Но и те люди с нечистой совестью, которые кое-что знают о делишках госкомитетов, едва ли догадываются об истинных заказчиках и целях проводимых операций. В 1991-м году он уволился из Института биологической и медицинской химии – учреждения, служившего последней вывеской для неназываемой организации. Надо сказать, это его не спасло. Через четыре года он пропал, бесследно. Ещё через полгода его бумажник с обручальным кольцом, кусочками ногтей, обрывками кожи и одежды нашли в кармане странного типа, пытавшегося улететь в Европу. Тип скончался тут же, на руках милиции, в Шереметьево-2. Был он иностранцем, дело то ли замяли, то ли оно само по себе зашло в такой глухой тупик, что его попросту бросили. Последнее наиболее вероятно. На мою беду и беду Алексея, мы успели слишком много пообщаться с моим покойным родителем. Но ты ошибёшься, если предположишь, что он выболтал что-то такое, за что нас потом «убрали». Всё сложнее и проще одновременно, но на дешёвый криминальный сериал это мало похоже.


Когда после гибели родителя я убирался в его квартире, то попалась мне в руки связка небольших кулончиков с рисунком, заключённым в кружок. Я их машинально нацепил на шею, чтобы под руками не болтались, и вышел в туалет, по пути размышляя, откуда у отца могли взяться такие побрякушки – из Африки или с краснодарских курортов. Но шагнув через порог комнаты, я неожиданно очутился в огромном пустом зале. Обернулся назад – дверь заперта, дёргаю – не поддаётся, колочу по ней – звук, будто не обычная межкомнатная фанерная дешёвка, а вход в подземный бункер. Делать нечего – пошёл по залу. Пусто, холодно, на стенах изредка попадаются ковры и картины, всё серое, блёклое настолько, что ни узоров на коврах, ни рисунков не разглядеть толком. Дошёл до противоположной стены, в ней оказалась дверь, отделанная кованым металлом с узорами, напоминающими те, что на моём кулончике. Дверь вела в точно такое же помещение. И я пошёл дальше. По этим залам – как мне казалось, по огромному, совершенно бесконечному замку – я бродил очень долго, успел проголодаться, обессилеть, но как ни странно – совершенно не отчаялся. Голову мою словно затуманило, только изредка я, как бы со стороны глядя на себя, удивлялся тому, что бреду совершенно бесцельно и ни в каких объяснениях совершенно не нуждаюсь. Только часов через восемь, как я вычислил позднее, догадался снять с шеи кулончики. В этот момент вокруг немного посветлело, стало легче дышать. Следующий зал оказалась поменьше, а за ней открылся длинный коридор с мраморными стенами и каким-то знакомым запахом, напоминающим запах резины. За следующей дверью послышался гул, я открыл дверь, мне в лицо ударил сильный, тёплый ветер и я обнаружил себя… в метро. В переходе между «Театральной» и «Площадью революции». Стою в потоке, люди меня толкают, чертыхаются. А я – в майке и домашних тапочках. Слава богу, было лето, добрался до дому без приключений. Так я впервые ознакомился с действием той гадости, что напичкана в эти кулончики: один из них, я, на свою голову, потом ножом расковырял. Но ты опять ошибёшься, если предположишь, что это наркотик, хотя галлюцинации она вызывает ещё те! Один из них я, должно быть, подкинул Алексею во время очередного помутнения Куда делись остальные – понятия не имею. Должно быть, лежат сейчас где-то у других несчастных.


На сегодня хватит с тебя информации, а то голова не выдержит. Жди следующего письма и – заклинаю тебя! – ничего не предпринимай.



Постскриптум.


Ночь с 14 на 15 мая 1935 года тысячи москвичей провели у дверей вестибюлей метро. Все они хотели стать первыми пассажирами открывавшейся в 7 утра линии московского метрополитена. Она проходила от станции "Сокольники" до станции "Охотный ряд", а дальше разделялась на две ветки - до "Смоленской" и до "Парка культуры". Желающие воспользоваться услугами метрополитена должны были купить билет: красный до станции "Сокольники" или желтый - в обратном направлении. Причем сразу же после открытия проезд стоил 50 копеек, через три месяца цена опустилась до 40 копеек, а с октября 1935 года стоимость билета установилась на уровне 30 копеек. Эти деньги люди отдавали не только за проезд из пункта А в пункт Б, но и для того, чтобы вдоволь насмотреться на фантастическую архитектуру "подземных дворцов".


Во время войны у метро появилась еще одна функция. До 18 часов оно работало как обычно, а затем превращалось в огромное бомбоубежище, дававшее на ночь приют полумиллиону москвичей. Вечером в метро продавали молоко и хлеб, оказывали медицинскую помощь и демонстрировали кинокартины. Самое удивительное, что даже в военное время в метрополитене не прекращалось строительство. В январе 1943 года были открыты станции "Площадь Свердлова" (ныне "Театральная"), "Завод имени Сталина" (сейчас "Автозаводская"), "Новокузнецкая" и "Павелецкая", а в январе 1944-го открылся участок от станции "Курская" до станции "Измайловская" (сегодня "Измайловский Парк") со станциями "Бауманская", "Электрозаводская" и "Сталинская" (теперь "Семеновская").


Лента.RU

Письмо 26

От: Сергей Сильвягин

Кому: Николай

Дата: 14 января 2006

Тема: Последнее письмо. Часть 2


Спустя месяц мне приснился отец. Я узнал его сразу, несмотря на то, что он оброс курчавой седой бородой, а лицо покрылось морщинами. Отец смотрел куда-то поверх меня, водя по воздуху тонкой, старческой рукой. Я ощутил комок в горле.

— Как ты постарел… — услышал я свой голос.

Не спеша, он приблизился ко мне, и в его руках появились большие песочные часы. Отец перевёл на меня взгляд, полный боли, поднял часы повыше и перевернул их. Всё замерло на короткое, но томительное мгновение и — песок с глухим шорохом осыпался вниз. Перед глазами у меня всё закружилось, как если бы вместе с часами перевернулся весь мир. Когда кружение прекратилось, я вновь увидел отца. Он стоял чуть поодаль, опираясь на некрашеную скамейку, держа скрещенные руки на груди. С напряжением глядя куда-то в сторону, он стал рассказывать мне следующее.

«Правды люди не выяснили. Слишком любознательных учёных убивают раньше, чем они завладеют такими знаниями, которые могут помешать делам Старших. Слишком опасно быть учёным. Сгинуть в подземке можно гораздо раньше, чем подберёшься к Зоне Мистификс. Учёные… Однажды в 1975 году группа англичан наткнулась на нечто вроде нового поля. Не мудрствуя, окрестили его полем N. За три дня до взрыва лаборатории они выяснили следующее.

Представь себе эксперимент: нескольких обычных серых мышек запирают в ящик и скармливают по кусочку облучённого сыра. Стало быть, каждая обладает определённым «зарядом» поля. Но если через день заглянуть в тот же самый ящик, то оказывается, что заряд медленно переходит от всех мышей к одной. Причём поведение грызунов не нарушается: они не устраивают грызни, питаются и размножаются как обычно. Но в результате обладания зарядом вся их жизнь начинается складываться таким образом, что «заряженные» частички скапливаются в одной мыши. Продолжая экспериментировать, англичане приходят к странному выводу: способность заряженной N-полем материи скапливаться в одном месте объясняется совсем не физико-химическими свойствами (скажем, намагниченностью), а тем, что поле влияет на вероятность событий и их ход. Скажем, если одну из облучённых мышей поместить в соседнюю клетку, то ящик сломается, перевернётся и подопытная переместится к соседям, где её оближут, оботрут, если надо — разгрызут, чтобы частички, имеющие заряд, собрались у «избранной». Если клетки делать слишком прочными — то начинается чехарда и с людьми, сотрудниками лабораторий. То кто-то по незнанию отпирает клетку, то авария с оборудованием, то что-то ещё…

Теперь представь, что было бы, поставь они эксперименты над людьми. Скармливаем двум разным недобровольцам два заряженных гамбургера. И…. цепочка удивительных событий, которые только успевай отслеживать: волны вероятности начинают «выбивать» поле из одного человека и «вливать» его в другого. Молекула за молекулой, клетка за клеткой. Через рукопожатия, неисправности водопровода, дверные ручки и капельки слюны. Через… поцелуи и кровавые драки? Через…

И чем больше заряд, тем дальше уходят события за грань обыденности. Чем больше количество облучённого вещества, тем на более жестокие меры идёт провидение, чтобы заставить облучённые молекулы собраться в одном человеке. Есть вопросы? Смелее! Облучим 10 человек — через месяц это клуб по интересам. Сидят в одной комнате, дышат друг на друга, передают «флюиды». Общие шприцы, гомосексуализм, переливания крови. Облучим 100 человек — через год это сотрудники одной фирмы. «Вы придёте на корпоративную вечеринку? Что вы, что вы — ни в коем случае нельзя отказываться!» Облучим 1000 человек… Революция. С пламенным лидером во главе. А если направить на лидера приборчик со шкалой? Так и есть — заряд скапливается в нём, что было понятно ещё на мышах. «Людьми-аккумуляторами» владеет несознаваемая цель — накопить больше заряда. Они ведут активную общественную жизнь. Они ездят по странам. Они видят людей. Они «вертятся» всю жизнь. Они удачливы. (Ещё бы! С такой дозой!) Они могут творить чудеса. Если надо.»

Отец взглянул на меня в упор.

«Ты хочешь спросить: а что если… некоторые события из нашей истории. Если они были как раз следствием занесённой к нам дозой излучения? Идут века. Люди живут, общаются, сношаются. Рожают детей, чтобы накопить, передать всё больше и больше заряда в одну точку. Пока в результате в одном человеке не оказывается его слишком много. И он… начинает творить чудеса. Мы про них знаем.

Поцелуй Иуды — не был ли он предпоследней дозой облучённой слюны? И не бичеванием ли вбили в тело Его последние заряженные пылинки? В человека-аккумулятор вбивают гвозди на кресте. Гвозди? Быть может, только их не хватало? А что будет с человеком, собравшим в себе весь заряд, что был на этой планете? Уйдёт искать дальше? Вовне, вверх?


Не бойся правды: ты и так слишком многое уже видел. Ты скоро исчезнешь из этого мира, но не грусти: когда умрёшь, увидишь истинный мир таким, какой он есть, и смерть станет лишь незначительным эпизодом. Когда и где придут за тобой Старшие — не имеет значения. Не думай, что сможешь что-то им противопоставить. Единственное, что мы пытаемся сделать — раскрыть правду. Пронести хоть крупицу информации на Землю невероятно трудно. Вероятностные барьеры чрезвычайно высоки. Но попытайся. Телефон, Интернет, газеты. Достучись хоть до одного человека, чтобы он рассказал другому. Хоть малая толика людей, отдающих себе отчёт в происходящем, — и Эксперимент может быть сорван. Но с годами у меня остаётся всё меньше и меньше надежды… надежды… надежды…»


Отец всё повторял и повторял последнее слово. Морщины на его лице и руках стали множиться и углубляться, и в считанные секунды тело его превратилось в изрубленный коричневатый брусок, рассыпавшийся у моих ног.


Прощай.

Писем больше не будет.



Постскриптум.



Письмо 27

От: Мистификс

Кому: Приглашённый

Дата: 23 мая 2006

Тема: Истории повторяются


«Как гласит поговорка, история повторяется. Скажу больше, истории тоже», – разглагольствовал Сильвягин. Он сидел на крыше стеклянного небоскрёба, свесив ноги с многоэтажной высоты. Николай расположился в нескольких шагах от Сильвягина, подальше от края, но так, чтобы был виден затянутый туманом незнакомый диковинный город.

«Примеров тому – как голубей на этой крыше. Возьмём что-нибудь в знакомом тебе мире: в 1846-м году, всего за полтора века до твоего рождения, Эдгар По написал знаменитый «Бочонок Амонтильядо». Герой рассказа совершает самую жуткую и красивую в мировой литературе месть, замуровав живьём в холодном подвале своего пьяного, наряженного в шутовской колпак обидчика. Последний кирпич, уложенный Монтрезором, стал первым в здании удивительных отзвуков этой нехитрой, в общем-то, сценки.

В 1950-м ещё один американец – Рэй Брэдбери – пишет «Марсианские хроники», в одной из глав которой рассерженный на власти, запрещавших чересчур фантастичные книги, молодой богач отстраивает на Марсе замок и, заманив туда нескольких чиновников, убивает их одного за другим. Убийства эти обставлены по рассказам его предшественника, и последнее из них воспроизводит, конечно же, «Бочонок Амонтильядо»: главный враг замурован в подвале, на ногах его цепи, голову украшает колпак с бубенчиками.

И тут мы делаем перерыв – на целых двести пятьдесят без малого лет – и переносимся на другую планету (какую – тебе знать не положено), где встречаем молодого, но уже слепнущего от наркотиков человека по имени Мартин Дей. Что интересно, Мартин книг Эдгара По, и тем более Брэдбери, даже в руках не держал, но каким-то чудом сюжет повторился в его отчаянно лиричной, подростковой книжке, получившей известность лишь в кругах анархически настроенных, изредка ходящих на демонстрации, изредка графоманящих безработных интеллектуалов-студентов. В умеренно антиутопическом будущем, придуманном Деем в момент неумеренного похмелья, не по-брэдберивски жестокие чиновники травят изгоя, хранящего дома последние бумажные книги, – это ещё одно нечаянное подражание уже другой известной (но только не Мартину) книге двадцатого века. Запрещённые, как напоминание о безрассудных днях пожирания человечеством живой природы, бумажные книги послужили кирпичами для стены, за которой полубезумный отщепенец похоронил (конечно, заживо) стенающего капитана полиции. Синтетический раствор, залитый меж книг, стал твёрже камня – и нет ни преступных улик, ни мерзкого блюстителя закона. Как видишь, в этот раз обошлось без бубенчиков, но кровавых подробностей хватает. Пересказывать их не стану, лучше прыгнем ещё лет на триста, где декорации станут ещё более чуждыми, но драматизм только окрепнет.»

Сильвягин энергично вскочил на ноги, как будто собрался действительно куда-то прыгнуть, и стал расхаживать по сверкающей в лучах закатного солнца крыше.

«Девушка по имени, скажем, Аманда, да простит она меня, но настоящего имени я без долгих тренировок не произнесу, пишет историю, где забвению и уничтожению подлежат уже электронные приборы. Да и зачем они в мире, где усилием воли можно рисовать в воздухе картины, по яркости не уступающие солнцу, а по цветам – радуге после доброго ливня? Но были и будут те, кто считает, что пером написано такое, что на пишущей машинке не воспроизвести, а компьютер убивает остатки человеческого тепла. Милая девушка Аманда, блондинка волею родителей (была мода заказывать детей-альбиносов) с чудесным голубым глазом (прости, только одним, и не в том месте, где ты ожидал) в финале доброй и умной по меркам своего общества книги загоняет героев в традиционное подземелье. Там борец за свободу, на этот раз за свободу материальных носителей информации, любитель твёрдых, тяжёлых, но милых сердцу вещей, убивает врага, оставляя его задыхаться за стеной, сложенной из карманных компьютеров, телефонов и часов.


Вот и всё, что могу рассказать: другие истории были написаны в слишком далёком будущем, и тебе их не понять. Но поверь, своего обаяния сюжет не утратит ещё очень долго. Выводы делай сам.


Ну что ж, твой сон будет длиться ещё целых полтора часа. Идём, побродим по городу. Только, чур, вопросов не задавать.»



Постскриптум.



Письмо 28

От: Мистификс

Кому: Приглашённый

Дата: 10 августа 2006

Тема: Молочный брат


— Ярчайший случай бытового безумия случился на Земле. Называется он «коровий бред», — Сильвягин диктовал, я записывал. — Хотя строго говоря, с ума никто не сошёл. Да и я рассказываю об этом прежде всего чтобы показать, как разбалованные компьютером люди стали обращаться с виртуальным столь же легко, как с воображаемым. Это первая важная деталь.

Мы находились в здании московской средней школы, в кабинете физики. От той школы, в которую некогда ходил я, её отличало разве что обилие пыльных цветов на подоконнике.

— Вторая деталь: человек понял, что вместо изнурительного бегства от постылой реальности куда проще создавать реальность собственную, прямо из подручного материала. Поясню на примере.

Сильвягин не поморщившись взял в руки грязную тряпку, всю заскорузлую от засохшего мела, и провёл по исцарапанной зелёной поверхности доски. Там, где он водил тряпкой, поверхность исчезала, открывая яркую, меняющуюся картинку, и спустя несколько взмахов я уже полностью видел первый слайд.


Молоко «Молочный брат» -

И не пейте всё подряд!


А слева был пририсован бритый мужик с красной кружкой, сжатой в его крепком, но добродушно-округлом кулаке.

— Это что, реклама? — умилился я.

— Их фирменные стишки. Под наивняк. Между прочим, крайне редко вызывают отторжение у потребителя. Такая реакция, как у тебя, — тоже скорее положительна, верно?

— Пожалуй.

Сильвягин пошарил за кафедрой, и повернулся ко мне, протягивая пакетик молока. Я прочитал:


Ты навеки мой камрад,

Если пьёшь «Молочный брат»!


Рисованный солдат отбрасывал в сторону винтовку и лез чокаться красными кружками с раненым солдатом в другой форме, приподнявшемся на локте и несмело улыбающимся.

Я оторвал полосочку «открывать здесь» и глотнул прохладного молока. Оно было восхитительное!

— Ради такого стоит потерпеть маркетинговую шизу!

— Ориентированную, между прочим, на все слои населения. Как тебе такие стихи:


Руки утром не дрожат!

Кто помог? «Молочный брат»!


Или:


Настроение отпад,

Если пьёшь «Молочный брат»!


Это уже казалось мне забавным.

— Что примечательно, — продолжал Сильвягин, — её не спародируешь: дурацкий стиль обсмеять невозможно. Однажды в газете появилась карикатурка:


Если ты и полосат –

Пей со мной «Молочный брат»!


И два заключённых, угюмо склонившихся над кружкой молока. Шустрые производители тут же присвоили этот слоган, вдобавок посадив заключённым на стол симпатичного полосатого котёнка, который очень уютно вписался в эту молчаливую компанию. В итоге газета поработала на молочников, и впоследствии такой финт они проделывали неоднократно.

Разорились же они спустя целых пятьдесят лет, утащив если не в могилы, то в больницы для умственно неполноценных сотни потребителей. Очередной рекламный ход стал шагом в пропасть.

Сильвягин сунул мне второй пакет. Склонившись, я стал изучать упаковку, не рискуя взять злосчастное молоко в руки, но спустя полминуты поднял голову и разочарованно поджал губы: пакет выглядел до обидного прозаично. Тогда Сильвягин отлепил от одной из его боковых стенок небольшую прямоугольную карточку.

— Вот здесь, — сказал он, приблизив кусочек пластика к моему носу, — сотни часов видеозаписей. На каждом пакетике — разные.

— Что там? Ещё более идиотская реклама?

— Нет, затея была куда более здравой и благородной: каждый литр молока продавали с видеосъёмкой всех этапов его создания: коровки, бродящие по траве далёких, девственно-чистых планет, доярки, вёдра крупным планом. Заводы, молчаливые роботы и шуршащие ленты конвейеров. Стерильные упаковочные цеха, неповоротливые грузовые лайнеры, плывущие через космос.

— Неплохая задумка: стопроцентый самоличный контроль качества. Можешь сам проследить за тем, что доярка в ведро не плюнула.

— Неплохая? Да это гениальная задумка! Знал бы ты, как возросли у них продажи. Через два месяца все конкуренты, не утопившиеся в цистернах непроданного молока, переключились на производство пива. И «Молочный брат» зашагал по земному рынку, высоко задрав подбородок. Ну, пока не споткнулся. Ведь только девяносто девять из ста покупателей вели себя адекватно: поначалу тщательно просматривали удивительные путешествия молока от коровки на обеденный стол, из любопытства. Потом бегло, исключительно для порядку, ну а потом — только если по телеящику совсем уж чушь несут, так что взляд хочется вперить куда угодно ещё. А буквально через месяц каждый сотый землянин стал замечать, что разглядывание зелёных лугов, очаровательных коров, бредущих навстречу закатному солнцу, неспешных речек и цветов — самое приятное времяпрепровождение, оставляющее далеко позади всю визгливую суету модных телеканалов. Всё началось с одиноких коллекционеров видеочипов, которые быстро перестали стесняться и образовали клубы, мгновенно слившиеся в мощное трансконтинентальное движение эдаких «молочных хиппи», провозгласивших, что единственная достойная профессия для человека — это трудолюбивый фермер и что в ближайшее время вся эта братия отправляется на окраинные планетки пасти коров и растить детей в тишине да на свежем воздухе.

Они уже было зафрахтовали два немалого размера лайнера, когда в земном правительстве сообразили что к чему и прикрыли лавочку. В буквальном смысле: сначала из магазинов исчезло всё молоко с чипами (точнее, чипы с молоком), потом куда-то исчезли особо бойкие из числа новоявленных эскапистов, потом… одним словом, всё вернулось на круги своя. Кто просто потерял интерес, позабыв о собраниях местного клуба, кого быстро реабилитировали участковые психологи. Последний из не пришедших в себя зачарованных далёкими лугами хиппарей скончался в одиночной палате нью-йоркского госпиталя спустя сорок два года.

Сильвягин повернулся к окну и замолчал. За окном было лишь серое на сером: над асфальтом высился бетон, подпирая тучи индустриального смога. На стёклах была пыль.




Постскриптум.



Письмо 29

От: Мистификс

Кому: Приглашённый

Дата: 6 ноября 2006

Тема: Книжная полка


Мы с Сильвягиным летаем вдоль Книжной Полки. Пару слов о самой Полке: это сооружение показали мне отнюдь не сразу, долго готовили, ходили вокруг да около, намёками подводили к самой идее, что такое может быть на свете. Наверное, чтобы я сразу не свихнулся, увидев. Надо сказать, и в самом деле чуть не свихнулся. Хотя чего уж тут, казалось бы – это просто книжная полка.

Дело в том, что сказать о ней «большая», значит ничего не сказать. Она огромна. Сколько в ней книг – уму непостижимо, причём, быть может, не постижимо буквально, в том смысле, что рациональным числом не выразить. В ширину, утверждает Сильвягин, она такова, чтобы уместить столько книг, сколько ты прочёл за свою жизнь. В высоту – необозрима. Если бы в Городе были облака, то в облаках она без сомнения бы терялась. О Городе, впрочем, отдельный разговор, и как высоко над Городом находится небо, мне ещё менее понятно.

Забудем на минутку про высоту. Итак, ширина, по крайней мере, известна. Но, стало быть, для каждого читателя ширина Полки своя? Да, кивает Сильвягин. Более: то, что ты видишь как Полку и Книги – лишь твоё индивидуальное восприятие. Для кого-то, это, скажем, большой экран, или стойка с магнитными накопителями, или пергамент длиною от небес до преисподни. Или же не полка вовсе, а исполинская библиотека.

Включает ли она в себя всё, что было написано разумными существами? Нет, не всё. Каков критерий попадания на Полку? В ответ Сильвягин хитро улыбается.


Я отталкиваюсь от земли и лечу вверх, полагая, что книги, расположенные выше, написаны позже. Так ли это? В ответ рисунок, образованный корешками, неуловимо дрожит, и я понимаю, что Полка услышала моё желание: теперь так и есть. Я замедляю свой полёт, цепляясь пальцами за шероховатость перёплётов: где-то здесь я уже наверняка не буду понимать о чём идёт речь за архаичностью своих знаний.


На секунду, прежде чем начать вытаскивать книги безнадёжным движением согнутого указательного пальца, я закрываю глаза и прислоняюсь щекой к этой безумной стене. В глазах всё так же стоит рябь красного и зелёного, золотистых букв и белого глянца. Я вдыхаю плотный запах, представляя, как молекулы бумаги и краски проникают в лёгкие, разносятся по крови и попадают в мозг… и молекулы табака гибнут от зависти.

– Надолго мы здесь? – спрашиваю я, ставя очередную книгу на место. Сильвягин медленно отплывает от полки, заслоняя мне летнее солнце.

– Пока не задашь нужный вопрос, – он улыбается и жестом приглашает меня лететь дальше. Я не возражаю.


Вопрос я задал через неделю, даже не осознав, что это и есть тот самый, ключевой. Право говоря, он затерялся среди сотен других, когда я в десятый раз безуспешно пытался понять соль одного из рассказов, написанных сотню-другую лет спустя моей смерти.

– Почему в книгах будущего перестали указывать имя автора?

– Наконец-то. Быть может, сам попытаешься?

– Ответить? Могу попробовать. Слишком вошло в моду коллективное творчество?

– А тебе встречалось когда-либо индивидуальное творчество? Подумай, хорошенько прежде, чем ответить утвердительно. Человек не живёт в информационном вакууме. Всё взято из чужих слов, чужих жизней, биографий и случайных ситуаций. Подумай.

– Но это софистика какая-то. Всё равно, что требовать, чтобы под Джокондой стояла подпись производителя краски, которую прикупил Леонардо. Не говоря уж о самой девушке.

– А у кого авторские права на внешность девушки? – косится на меня Сильвягин.

Я пожимаю плечами.

– У матери природы.

– Вот то-то. Мы все плещемся в информационном океане. Можешь набирать полный рот солёной воды и пускать фонтанчики. Но толку ставить автограф под каждым всплеском?

– А… но…

– Хочешь спросить, когда и как люди к этому пришли? Очень просто: когда книги начали появляться во Всемирной Сети сами собой.

– Сами собой? В Интернете?

Сильвягин морщится.

– Ну да. То есть, нет. Интернет отличается от Всемирной Сети, как книжная полка от Интернета, понимаешь?

– Но как же это: «сами собой»? Кто же их пишет?

– А кто писал книги в твоё время? Вспомни: «не я, но через меня». Уже тогда самые искренние и мудрые творцы прекрасно понимали, что они – не более, чем проводники информации оттуда (ну, оттуда) – сюда. Когда же появилась Сеть, то и в проводниках необходимость отпала. Книга появляется в пространстве Сети, как дерево на ровной почве. Хотя казалось бы – чудо?...

В конце концов, – закончил он, – если всякая книга – отражение реальной жизни, то много ли прав у создателя зеркала?


Мы плавно удалялись от Полки, я закрыл глаза, и когда открыл их, то цветные пятна корешков начали расплываться и дрожать. Мгновение – и передо мной уже не книжная Полка, а огромное – во все стороны – Зеркало. Шириною в мои сорок лет, длиной во всё Время. И отражается в нём – у меня захватило дух – вся Жизнь. Вся прекрасная, сложная, великолепная Жизнь.


Не вините меня, мой читатель, что в тот же миг я потерял сознание. Верьте, это было от счастья.



Постскриптум.