Читать все письма На главную страницу

Письмо 11

От: Алексей

Кому: Кирилл

Дата: 2 февраля 2005

Тема: Новое лицо


Это письмо абсолютно незапланированное, поскольку ещё пять минут назад я не знал, что сяду писать его. Чёрт побери, я даже не знал, что я знаю! Думал, мы встретимся, и я расскажу о своих приключениях. Какие там приключения… В двух словах: буквально сейчас я вспомнил целый кусок жизни, выпавший у меня из памяти, когда мы с Игоряшей отправились к памятнику героям Плевны. Это ни на что не похоже. Просто я прилег на диван — и началось. По моим прежним воспоминаниям (и по часам) я оказался на Лубянке через 40 минут после того, как расстался с Игоряшей. По рассказу — суди сам. И не подозревай, что это задумка очередного романа: я вспомнил всё сразу и целиком, и мне понадобилось время, чтобы расположить события по порядку.


Итак, я двинулся к Лубянке в каком-то странном состоянии, похожем на сон наяву. Лепил мокрый снег, сначала вокруг почти никого не было, потом вдруг появилось много людей, идущих туда и обратно. Иногда я поворачивался и немного отклонялся, чтобы уступить дорогу, но они словно не замечали меня. В голове тихо шумело, как работающий компьютер в соседней комнате. Толпа обтекала меня с двух сторон; в её движении было что-то завораживающее. Потом у меня потемнело в глазах, и я только успел отступить к ближайшей стене и подумать: «Ну всё, добегался до инсульта!» Но нет, на этот раз пронесло.

Когда зрение вернулось, стало ясно, что снег лепит ещё сильнее, а я стою перед стеклянной дверью, над которой мигает какая-то неоновая вывеска. За стеклом просматривались столики с пьющими и закусывающими людьми. Не успел я подумать, что надо бы зайти погреться и придти в себя, а может быть, и выпить грамм сто пятьдесят, как дверь распахнулась, саданув меня по плечу, и на улицу вывалился лысый молодой хлыщ в кашемировом пальто и с металлической клипсой в носу.

— Эй, дядя, ты чо, индейцем заделался? — удивился он. Может, имел в виду деревянных индейцев, которых когда-то ставили в США перед входом в табачные лавки? Пока я соображал, что ответить, он наклонился ко мне. Несло от него дорогим парфюмом и какой-то медицинской дрянью, мне не известной.

— Э, да тебя колбасит не по-детски,  — пропел он. — Пора раскумариться, пора к доктору Дозе…

И тут же, даже не обернувшись:

— Эй, Машка, коза позорная! — схватил за руку выскочившую на улицу подругу с невинной девчоночьей мордашкой (она гадко захихикала) и размашисто зашагал прочь. Я потер ушибленное плечо, потянул дверь и вошел в кафе.

На пустых столиках рядом с букетиками искусственных кладбищенских цветов стояли таблички с меню «бизнес-ланча» за 200 рублей. Зал был заполнен примерно наполовину, в основном менеджерами нижнего звена обоих полов: менеджерами по работе с покупателями, менеджерами по учёту товаров, менеджерами по уборке прилегающей территории… Все они были без верхней одежды, несмотря на видимое отсутствие вешалок. Ко мне уже торопился юный менеджер по разносу заказов.

— Что будем заказывать? — спросил он голосом, точь-в-точь  похожим на голос продавщицы из рыбного отдела году эдак в 1988-м.

— Ваш бизнес-ланч и водки грамм сто.

— «Столичная», «Жириновский», «Белое золото»…

— Спасибо, «Столичную».

Когда официант отошёл, кто-то громко и внятно произнес моё имя, словно стоял прямо у меня за спиной. Я нарочито медленно обернулся, поскольку голос был незнакомым, и сразу же увидел давешнего брюнета в кожаном плаще. Он сидел за угловым столиком у окна, достаточно далеко от меня, в компании двух неопределённых типов, и приглашающе кивал. Четвёртое место было свободно.

Я пожал плечами и встал. Мной овладело необузданное веселье, как будто всё происходило во сне, которым я могу управлять по собственному желанию. Захочу — и они исчезнут; захочу — и настанет лето; захочу — и, возможно, проснусь…

Итак, я подошел к ним, сел и прямо спросил:

— Вы знаете Сергея Сильвягина?

— Знаю, знаю, — с готовностью отозвался чернобородый. — Вернее, мы были знакомы. Только вы не кричите так, а то люди смотрят.

Действительно, несколько лиц повернулись в нашу сторону, но они казались светлыми овалами, словно мы привлекли внимание каких-то древовидных папоротников, а не обычных посетителей.

— Вы не горячитесь, Алексей, — между тем продолжал мой собеседник. — Вас ведь частности раздражают, сиюминутные вещи… как будто слова облегчат вам жизнь. Мы специально вас сюда пригласили, чтобы побеседовать в спокойной обстановке. Задавайте вопросы, или, если хотите, я кое-что расскажу сам.

Вопросы? Я находился в некотором отупении, хотя воспринимал всё с необычной ясностью.

— Сильвягин… — наконец выдавил я. — Это за ним я шёл?

— В общем-то, да. Другой вопрос, смогли бы вы поговорить с ним. Он выступал скорее в роли проводника.

— А вы?

— А я выступаю в роли посредника, — он улыбнулся. — И заметьте, не требую продать вашу бессмертную душу.

— Но что вам нужно? — я уже злился на себя за идиотский вопрос.

— Ничего нам не нужно. Во всяком случае, как выразился один хороший писатель-фантаст, «нам не нужны ваши доллары, ваши женщины и ваша свобода слова». Да и за кого вы, собственно, нас принимаете? За пришельцев с другой планеты?

Тяжеловесную иронию его тирады портило только подергивание левого века, как будто он пытался похабно мне подмигнуть. Один из его спутников, мрачного вида бритый крепыш в поношенной кожаной куртке, поднял голову, и я внутренне содрогнулся, встретившись с немигающим взглядом его желтых зрачков — огромных, почти во всю радужку. Впервые в жизни я видел у человека жёлтые глаза.

— Мы не члены тайного общества и не террористы, — сказал чернобородый, словно я сам уже не знал этого. — Мы вообще не стремимся к тому, что вы могли бы себе представить, но поверьте — мир сложнее самых диких ваших фантазий. Мы хотим, чтобы вы сыграли свою небольшую роль в чужом спектакле, и просим не обижаться за это. Вы же работаете на других людей, даже не зная их элементарных целей. Мы предлагаем вам нечто более ценное: даже не знания, а опыт из первых рук, который нельзя купить или положить в банк. Вы будете узнавать всё сами и делать собственные выводы… если вам захочется.

Я испытывал двойственные чувства. С одной стороны, мне хотелось произнести нечто обличительное, а с другой… Что-то похожее на веру шевельнулось в моей неверующей душе, какие-то архетипы понятий под названием «преданность», «долг» и всё остальное, чему я привык придавать лишь символическое значение. Мне захотелось плакать, потом накатил приступ злобы.

— Вы не должны так обращаться с людьми, — неожиданно твердо и чужим голосом объявил я. — Потому что в ваших же интересах…

ОБРЫВ СВЯЗИ…

ОБРЫВ СВЯЗИ…

ОБРЫВ СВЯЗИ…



Следующее письмо: «Бред!!!»

Просмотров всего: 23 616.
За последний месяц: 11.
Мистификс

Новое лицо

Постcкриптум

Небо раскрывает глаза.


Чжан Сяо-По из Пиньху сидел во дворе; на небе не было ни облачка, и вдруг он услышал треск. В небе появилась трещина, а посередине — два глаза, похожих на лодки, с блестящими, испускавшими яркий свет зрачками, круглыми, как тележная ось. Весь двор был залит сиянием. Прошло много времени, пока глаза закрылись.

Знающие люди говорят, что это небо раскрыло глаза.


«Пу Бу Юй», XXIV, 742.