Читать все письма На главную страницу

Письмо 23

От: Николай

Кому: Кирилл

Дата: 29 ноября 2005

Тема: Об Алексее


Добрый день, Кирилл!


Пишу, потому что не могу дозвониться по оставленному тобой телефону: то трубку никто не берёт, то попадаю не туда, и хриплым голосом к чёртовой матери посылают. А я там уже был, судя по ощущениям. Положение у нас неприятное: происходящая вокруг кутерьма — как бородавка на пальце: и не болит, а жить мешает. Даже сакраментальная спасительная фраза «что делать-то будем?» здесь неуместна. Ну что можно сделать с сумасшедшим? Лечить? А оно лечится? Извини, что произношу вслух, но именно таковым и является Алексей. А что, разве не в психушке мы с тобой познакомились? То место, где Алексея держат сейчас. Хорошо всё же, что мы там пересеклись, когда пришли навещать его. Может, вместе, сообща и придумаем чего-нибудь. Не в смысле — Алексею помочь, чем ему поможешь? А найти корешок болезни, толчок — что послужило причиной расстройства. Ну не верю я, чтобы он вот так, на ровном месте, рассудок потерял. Что-то его испугало. И очень сильно. Так, что и уцепиться не за что было. Ты знаешь его дольше меня, и наблюдал больше — может, легче будет вспомнить, с чего всё началось. Какой-то случай в метро? Может, кто у него на глазах под поезд бросился?

И ещё: от чего он скрылся из дому? Что заставило бежать аж до той деревни, где его отыскали — в гнилом сарае, чумазого, за кучей сена. Кстати, ты же в курсе, что он там сидел на куче чеснока, который наворовал на соседнем огороде? Он что, от воображаемых вампиров отбивался? Врач упоминал, что при нём был диск Дэвида Боуи, нежно хранимый под грязной майкой: надо бы взять и послушать, что там за запись такая… Ох, сколько вопросов. Я, конечно, понимаю, что бред вовсе не обязан иметь оснований и сколь-нибудь серьёзных причин. Но кажется мне, что очень важно выяснить обстоятельства этой катастрофы, потому что есть нехорошее предчувствие, что наш бедный друг — не последняя жертва этой болезни. Грядёт какая-то психическая эпидемия. Ты ведь тоже упоминал вскользь, будто, общаясь с Алексеем, замечал вокруг некие странности? Так и я, побывав у него дома, столкнулся с чертовщиной какой-то. Моя девушка рассказывает о странных видениях, которые были в те же дни (а она в другом городе!). И всюду — вот только что вспомнилось! — фигурирует какой-то рисуночек на кулончике: кружок с завитушками. Это что ещё за тайный символ — флаг параноиков? Архетипы — это к Юнгу или Фрейду? Ох, не нравится мне это всё.

Когда мы навещали Алексея, больше всего меня поразила даже не болезненная его худоба (едва узнал), а странный блеск в глазах, безумный, колючий. Где я его видел?

Но, думаю, самое сложное — разобраться с электронными письмами Алексея. Если удастся отличить в них реальность от бреда, настоящего Алексея от ненастоящего, то ключ к разгадке будет в наших руках.


Всего доброго!

С надеждой на лучшее, Николай.



Следующее письмо: «Стержни»

Просмотров всего: 22 396.
За последний месяц: 22.
Мистификс

Об Алексее

Постcкриптум

Сын Владимира Набокова уничтожит последний роман отца


Дмитрий Владимирович Набоков выполнит последнюю волю своего отца и уничтожит рукопись его последнего романа "The Original of Laura" (в приблизительном переводе - "Подлинник Лауры"). Местонахождение неоконченного произведения, а также его объем и содержание неизвестны, отмечает британская газета The Times.

Дмитрий Набоков написал письмо литературному обозревателю еженедельника New York Observer Рону Розенбауму, в котором мотивировал свое решение необходимостью исполнить завещание отца, умершего в 1977 году. Владимир Набоков просил уничтожить роман свою жену Веру, но она не нашла в себе сил выполнить последнюю просьбу мужа до собственной кончины в 1991 году. Дмитрий Набоков, которому сейчас 71 год, твердо намерен сжечь роман прежде, чем умрет сам.


Несколько лет назад Дмитрий Набоков говорил о незавершенном последнем романе отца, как о "самом выдающемся" произведении писателя. Содержание рукописи известно в самых общих чертах: в ней идет речь о "Лауре настоящей и ненастоящей". Сообщалось также, что у книги было другое рабочее название - "Dying is fun" (Умирать смешно"). В 1989 году журналист газеты Washington Post писал, что от трети до половины романа существует в окончательном виде. Другие источники сообщали, что рукопись состоит из 30-40 страниц, возможно, каталожных карточек, которыми пользовался писатель при работе над черновиками.