Читать все письма На главную страницу

Письмо 25

От: Сергей Сильвягин

Кому: Николай

Дата: 21 декабря 2005

Тема: Последнее письмо. Часть 1


Здравствуй, Николай.


Да, это тот самый Сильвягин, герой писем Алексея, которые ты выкрал с его компьютера. Это не вирус, не шпионская программа: я пишу тебе обычной электронной почтой. Вопрос в том – откуда.

И это не розыгрыш, Николай. Или… мне называть тебя твоим настоящим именем – Павел? Вздрогнул? Хорошо. Думаю, ты вздрогнешь и когда я скажу тебе, что знаю, почему ты сбежал в Москву из своего города, а шесть лет назад – и из родного города. Упомяну про акции нефтяных компаний, колечко, которое ты выбросил из окна поезда, летящего ночью по мосту над Волгой, ну и о письмах, которые ты не решился сжечь. Они теперь лежат на чердаке родительского дома. В белом полиэтиленовом пакете, с рекламой фирмы «Genius» на лицевой стороне. Пакет с двух сторон заклеен скотчем, придавлен подшивкой журнала «Крокодил». Достаточно?

Всё-всё, прекращаю. Успокойся, я не из спецслужб и не из детективного агентства, никто за тобой не следит. Мне лишь надо было, чтобы ты немного встряхнулся да читал повнимательнее. А твои финансовые дела мне до лампочки. Вру, лампочек у меня здесь нет. Зачем они не имеющему глаз? Я, дорогой Николай-Павел, пребываю в месте, где нет ни тела, ни надобности в нём. Называй это «тем светом», хотя это ещё не «тот» свет, а нечто пограничное, где информация имеет прежние формы и понятия, но привычные время и пространство уже кажутся чем-то плоским, простым и отстранённым. Отсюда и возможность черпать информацию о всей вселенной из любой её точки.

Ну что, успокоился, валерьянки глотнул? Слушаешь внимательно?


Теперь – к делу.


Вынужден тебя огорчить, но твои попытки выяснить правду были совершенно тщетны. Алексей – случайный человек. Есть факт, который ты упустил: его соседом по лестничной площадке был мой отец. Именно этот человек и есть ключевая фигура в произошедших неприятностях. Но только в том, что случилось у нас и здесь. А эти события – лишь малый эпизод в гигантской цепи происшествий масштаба планеты. Где этот человек работал до развала Советского Союза – дело тёмное. Названия организаций тебе едва ли что скажут. Но и те люди с нечистой совестью, которые кое-что знают о делишках госкомитетов, едва ли догадываются об истинных заказчиках и целях проводимых операций. В 1991-м году он уволился из Института биологической и медицинской химии – учреждения, служившего последней вывеской для неназываемой организации. Надо сказать, это его не спасло. Через четыре года он пропал, бесследно. Ещё через полгода его бумажник с обручальным кольцом, кусочками ногтей, обрывками кожи и одежды нашли в кармане странного типа, пытавшегося улететь в Европу. Тип скончался тут же, на руках милиции, в Шереметьево-2. Был он иностранцем, дело то ли замяли, то ли оно само по себе зашло в такой глухой тупик, что его попросту бросили. Последнее наиболее вероятно. На мою беду и беду Алексея, мы успели слишком много пообщаться с моим покойным родителем. Но ты ошибёшься, если предположишь, что он выболтал что-то такое, за что нас потом «убрали». Всё сложнее и проще одновременно, но на дешёвый криминальный сериал это мало похоже.


Когда после гибели родителя я убирался в его квартире, то попалась мне в руки связка небольших кулончиков с рисунком, заключённым в кружок. Я их машинально нацепил на шею, чтобы под руками не болтались, и вышел в туалет, по пути размышляя, откуда у отца могли взяться такие побрякушки – из Африки или с краснодарских курортов. Но шагнув через порог комнаты, я неожиданно очутился в огромном пустом зале. Обернулся назад – дверь заперта, дёргаю – не поддаётся, колочу по ней – звук, будто не обычная межкомнатная фанерная дешёвка, а вход в подземный бункер. Делать нечего – пошёл по залу. Пусто, холодно, на стенах изредка попадаются ковры и картины, всё серое, блёклое настолько, что ни узоров на коврах, ни рисунков не разглядеть толком. Дошёл до противоположной стены, в ней оказалась дверь, отделанная кованым металлом с узорами, напоминающими те, что на моём кулончике. Дверь вела в точно такое же помещение. И я пошёл дальше. По этим залам – как мне казалось, по огромному, совершенно бесконечному замку – я бродил очень долго, успел проголодаться, обессилеть, но как ни странно – совершенно не отчаялся. Голову мою словно затуманило, только изредка я, как бы со стороны глядя на себя, удивлялся тому, что бреду совершенно бесцельно и ни в каких объяснениях совершенно не нуждаюсь. Только часов через восемь, как я вычислил позднее, догадался снять с шеи кулончики. В этот момент вокруг немного посветлело, стало легче дышать. Следующий зал оказалась поменьше, а за ней открылся длинный коридор с мраморными стенами и каким-то знакомым запахом, напоминающим запах резины. За следующей дверью послышался гул, я открыл дверь, мне в лицо ударил сильный, тёплый ветер и я обнаружил себя… в метро. В переходе между «Театральной» и «Площадью революции». Стою в потоке, люди меня толкают, чертыхаются. А я – в майке и домашних тапочках. Слава богу, было лето, добрался до дому без приключений. Так я впервые ознакомился с действием той гадости, что напичкана в эти кулончики: один из них, я, на свою голову, потом ножом расковырял. Но ты опять ошибёшься, если предположишь, что это наркотик, хотя галлюцинации она вызывает ещё те! Один из них я, должно быть, подкинул Алексею во время очередного помутнения Куда делись остальные – понятия не имею. Должно быть, лежат сейчас где-то у других несчастных.


На сегодня хватит с тебя информации, а то голова не выдержит. Жди следующего письма и – заклинаю тебя! – ничего не предпринимай.



Следующее письмо: «Последнее письмо. Часть 2»

Просмотров всего: 22 670.
За последний месяц: 26.
Мистификс

Последнее письмо. Часть 1

Постcкриптум

Ночь с 14 на 15 мая 1935 года тысячи москвичей провели у дверей вестибюлей метро. Все они хотели стать первыми пассажирами открывавшейся в 7 утра линии московского метрополитена. Она проходила от станции "Сокольники" до станции "Охотный ряд", а дальше разделялась на две ветки - до "Смоленской" и до "Парка культуры". Желающие воспользоваться услугами метрополитена должны были купить билет: красный до станции "Сокольники" или желтый - в обратном направлении. Причем сразу же после открытия проезд стоил 50 копеек, через три месяца цена опустилась до 40 копеек, а с октября 1935 года стоимость билета установилась на уровне 30 копеек. Эти деньги люди отдавали не только за проезд из пункта А в пункт Б, но и для того, чтобы вдоволь насмотреться на фантастическую архитектуру "подземных дворцов".


Во время войны у метро появилась еще одна функция. До 18 часов оно работало как обычно, а затем превращалось в огромное бомбоубежище, дававшее на ночь приют полумиллиону москвичей. Вечером в метро продавали молоко и хлеб, оказывали медицинскую помощь и демонстрировали кинокартины. Самое удивительное, что даже в военное время в метрополитене не прекращалось строительство. В январе 1943 года были открыты станции "Площадь Свердлова" (ныне "Театральная"), "Завод имени Сталина" (сейчас "Автозаводская"), "Новокузнецкая" и "Павелецкая", а в январе 1944-го открылся участок от станции "Курская" до станции "Измайловская" (сегодня "Измайловский Парк") со станциями "Бауманская", "Электрозаводская" и "Сталинская" (теперь "Семеновская").


Лента.RU